<p>«Я на море гляжу из мраморного храма…»</p>Я на море гляжу из мраморного храма:в просветах меж колонн, так сочно, так упрямобьет в очи этот блеск, до боли голубой.Там благовония, там — звоны, там — прибой,а тут, на вышине, — одна молитва линийстремительно простых; там словно шелк павлиний,тут целомудренность бессмертной белизны.О, муза, будь строга! Из храма, с вышины, —гляжу на вырезы лазури беспокойной, —и вот восходит стих, мой стих нагой и стройный,и наполняется прохладой и огнем,и возвышается, как мраморный, и в немсквозят моей души тревоги и отрады,как жаркая лазурь в просветах колоннады.<p>«Туман ночного сна, налет истомы пыльной…»</p>Туман ночного сна, налет истомы пыльной смываю мягко-золотой,тяжелой губкою, набухшей пеной мыльной благоуханной и густой.Голубоватая, в купальне млечно-белой, вода струит чуть зримый пар,и благодарное я погружаю тело в ее глухой и нежный жар.А после, насладясь той лаской шелковистой, люблю я влагой ледянойлопатки окатить… Мгновенье — и пушистой я обвиваюсь простыней.Чуть кожа высохла, — прохлада легкой ткани спадает на плечи, шурша…Для песен, для борьбы, для сказочных исканий готовы тело и душа.Так мелочь каждую — мы, дети и поэты, умеем в чудо превратить,в обычном райские угадывать приметы и что ни тронем, — расцветить…<p>«На черный бархат лист кленовый…»</p>На черный бархат лист кленовыйя, как святыню, положил:лист золотой с пыльцой пунцовоймежду лиловых тонких жил.И с ним же рядом, неизбежно,старинный стих — его двойник,простой, и радужный, и нежный,в душевном сумраке возник;и все нежнее, все смиреннейон лепетал, полутаясь,но слушал только лист осенний,на черном бархате светясь…<p>«Нас мало — юных, окрыленных…»</p>Нас мало — юных, окрыленных,не задохнувшихся в пыли,еще простых, еще влюбленныхв улыбку детскую земли.Мы только шорох в старых парках,мы только птицы, мы живемв очарованьи пятен ярких,в чередованьи звуковом.Мы только мутный цвет миндальный,мы только первопутный снег,оттенок тонкий, отзвук дальний, —но мы пришли в зловещий век.Навис он, грубый и огромный,но что нам гром его тревог?Мы целомудренно бездомны,и с нами звезды, ветер, Бог.
