– Из Белоруссии прислали по моей просьбе. Это чертежи оснастки. Всё нужно сделать в металле, причем, быстро, времени у нас в обрез. Я предлагаю поступить так: Анатолий Федорович собирает ударную группу из рабочих и делает всё это, а Вы, Александр Викторович, на это время будете совмещать обязанности главного механика и начальника ремонтно-механического цеха. Я ваш помощник, и жду предложений по премированию участников. Ну, что, вперед?
– Мы постараемся.
– Еще одна к вам просьба: всё делать только по чертежам. Никакой самодеятельности, никаких дурмашин.
Злоказова-младшего,
– Вы правильно сделали, Евгений Васильевич, что доверили Анатолию, – сказал как-то Злоказов-старший, – Вы не смотрите, что он ершистый. Он очень переживает, и Вас не подведет.
Итак, сделаны первые шаги, началось наступление. Пора начинать разгребать финансовое наследство Николая Устиныча.
Самым злостным неплательщиком было Ангарское монтажное упоравление треста Стальконструкция.
Начальник управления Себякин встретил Евгения неприветливо.
– Деньги приехали просить. А что же Турсин сам не явился? В горкоме работает? Там ему, болтуну, и место! Нет, платить ничего не буду. Мне же технадзор запретил монтировать эти ваши "Уралы". Трещины, непровары! Непрокрасы. Некомплект. Монтаж стоит, а с меня скоро голову снимут. И кто только выдумал эти уродины? Вот, из Белорусии мне прислали конструкции – любо-дорого посмотреть. И монтировать их – одно удовольствие.
– Это какие? 325-й заказ? – как бы невзначай спросил Евгений.
– Да. А ты откуда знаешь? – вызверился Себякин.
Пришлось признаться.
– Ну, ты мне зубы-то не заговаривай, платить всё равно не буду. Ваш Лузанов подписал акт: завод исправляет брак своими силами. Вот, давай и посылай сюда своих людей, пусть исправляют, кроме того, конструкций ваших не хватает. По накладным-то вы все отписали, а на самом деле больше двадцати тонн не догрузили. Допоставьте мне всё до последней железяки, исправьте брак, тогда и будем разговаривать.
– Василий Николаевич, давай не будем дурака-то валять. Ну, положим, пришлю я людей. Ты же им работать не дашь, кран с монтажа не сорвешь.
– Не дам крана. У меня лишних кранов нет.
– Ну, вот видишь! Давай сделаем так: ты мне даешь перечень всего, что тебе нужно, включая брак. Сколько там наберется? Тонн двадцать – тридцать? Я тебе обещаю за две недели всё изготовить и отгрузить. С первой отгрузки ты мне оплатишь все долги, а за новые конструкции оплатишь половину.
Себякин сорвался с места.
– Ты откуда такой взялся? Он мне будет диктовать! А мне – платить за его брак! Ничего платить не буду! Да я в Министерство на вас напишу! Да я народный контроль на вас натравлю.
– Никуда ты не напишешь и платить будешь.Тебе же объекты нужно сдавать, а без меня ты ничего не сдашь. Я тебе предлагаю честное решение. Ты же ничем не рискуешь.
Себякин побегал по кабинету, остановился, уставился на Евгения.
– Ведь обманешь. Вам, заводчанам, верить нельзя, наобещаете с короб, только плати деньги!
– А ты не верь, ты проверь. Давай без протоколов и актов. Я тебе отгружаю последнюю марку, ты мне платишь весь остаток. Идет? Только сверку счетов сделаем за твоей и моей подписями.
– Ладно, уже поздно, засиделись мы с тобой. Слушай, ты, небось, у нас на Байкале не был ни разу? Где ты остановился? Я за тобой заеду завтра утром в семь, у меня на Байкале база, там и дотолкуемся.
Из Ангарска выехали рано, чуть свет, проехали Иркутск, и дорога пошла в гору, круто змеясь между сопок, то приближаясь к Ангаре, то отдаляясь от нее. Осеннее солнце уже припекало, пахло нагретой хвоей. И вдруг, точно невидимая рука раздвинула гигантский занавес. Воздух стал другим, плотным и свежим. Сопки, метельшившие впереди, расступились, разбежались в стороны, отступили. Впереди в гигантской чаше тяжелым свинцом, уходя за горизонт, лежал Байкал.
– Пойдем, посмотрим на Ангару, – позвал Себякин.
Ангара не текла, не журчала. Она
Себякин тронул Евгения за рукав.
– Пойдем, покажу еще одно место, тут недалеко.
