Он не мог видеть притаившегося за деревом Алексея. Очевидно другой враг тревожил его.
Сердце юного князя забило тревогу. Татарин по своему внешнему виду казался не простым смертным. По массе золотых побрякушек у пояса и вокруг шеи, по расшитому галуном высокому колпаку видно было, что это один из важных и знатных обитателей степи.
- Вот бы полонить такого! Ермак Тимофеич спасибо скажет! - вихрем пронеслось в запылавшей голове Алеши.
Но как?.. Как полонить?.. Он, кажется, вдвое крупнее и сильнее его, князя Алексея, этот степной дикарь. Обернись он сейчас, и пропал Алеша под ударом его кривого, как серп, острого ножа.
- А взять живьем надо... Полонить такого, значит хорошего языка [допросить, узнать, что делается во вражеском стане] добыть, - сообразил юноша.
Нет, во што бы то ни стало его живьем добыть надо!..
И, не медля более, Алексей пригнулся к земле и пополз змеею, скрытый высокой травою тайги. Вот уж ближе, ближе от него татарин. Его узкие черные глаза зорко впиваются в чащу... Очевидно, он слышит шорох, но иначе объясняет его себе... В его скуластом лице отразилось самое живое нетерпение. Дикого лесного зверя поджидает татарин, сын вольных киргизских степей.
Алеша теперь уже был в трех шагах расстояния от него. Он чуть приподнимается и быстро разматывает пояс, стягивающий кафтан. Сердце его стучит сильнее, стучит так, что вот-вот, мнится юноше, услышит его биение и киргиз... Но последний стоит спиной к Алексею... Если он вздумает сделать хоть шаг, то немедленно наступит на кудрявую голову подползшего к нему князя.
Еще пододвинулся к врагу Алеша. Теперь стоит ему протянуть руку, и он дотронется до мягких войлочных, обшитых верблюжьей шерстью, чобот татарина.
Затаив дыхание Алеша медленно и осторожно берет свой пояс в руки и, чуть дыша, окружает им ноги дикаря. Тот все еще стоит в задумчивости, не подозревая о грозящей ему опасности. А толстый, крепкий пояс незаметно окружает его ноги чуть выше щиколотки, поверх ступней... Совсем уже замерло дыханье в груди Алеши...
- Держись!.. - неистово выкрикнул он вдруг, затягивая разом оба конца пояса обеими руками.
Ошеломленный неожиданным криком дикарь хотел рвануться вперед и в тот же миг тяжело рухнул в траву, связанный по ногам.
Не теряя минуты Алеша кошкой прыгнул ему на грудь и, не дав опомниться, свободным концом пояса скрутил его руки. Потом выхватил кривой нож из-за пояса дикаря. Последний лежал на траве беспомощный как ребенок и, дико вращая глазами, силился порвать пояс, плотно скрутивший ему ноги и руки. Но толстая холстина была соткана прочно. Да и Алексей следил зорко за каждым движением врага.
- Коли двинешься - убью!.. - сверкнув на пленника грозным взором вскричал он, и, так как тот не мог понять его слов, приставил к груди дикаря его же нож.
Все это произошло не больше, как в минуту.
Глаза татарина вспыхнули злыми огоньками.
Алексей, все еще сидя на его груди и держа нож у сердца врага одной рукою, другую приставил ко рту и громко крикнул:
- Сюда, ребята, на помощь!..
Гулким раскатом пронесся его призыв по тайге. Вскоре из кустов орешника выглянула скуластая физиономия Ахметки.
- Ай, хорошо пленник!.. Больно хорош!.. Поймал пленника, бачка!.. Князь Таузак это, самого Кучума ближний человек, - мотая головой и поблескивая глазами повторял он, разглядывая связанного татарина как диковинную, редкую вещицу.
Тот только метнул на него свирепым взором.
- Джан Кучик! [по-киргизски значит - собачья душа; приверженцы Кучума ненавидели перешедших в подданство русских своих соплеменников и поносили их] - произнес он хрипло и плюнул в сторону Ахметки.
- Што он лопочет? - заинтересовался Алексей.
- Ругается, бачка... Ну, да поругаешься ты у нас, постой, как поджаривать тебе пятки станем, - зловеще блеснув глазами прошипел Ахметка. - К бачке-атаману сволокем его, бачка, на помощь только кликнем своих, суетился проводник.
Но и скликать не пришлось прочих охотников. Они прорвались сквозь чащу, теперь были тут же и помогали связывать Таузака. Потом освободили его ноги и погнали вперед, прямо в стан Ермака, хваля по дороге своего юного товарища, сумевшего раздобыть атаману такого важного языка.
8. ДОПРОС. - ПОСОЛ К КУЧУМУ
- Атаман, гляди, никак волокут наши особую дичину к твоей милости, разглядев своими зоркими глазами приближающуюся к стану группу охотников произнес Кольцо.
Ермак, задремавший у костра на вдвое сложенном потнике, с живостью юноши вскочил на ноги.
- И то, особая дичина, Иваныч! Языка раздобыли!.. Эка, молодцы у меня ребята! - оживляясь вскричал он.
Вмиг стан засуетился и высыпал навстречу охотникам. Ахметка первый выскочил вперед и спешно стал докладывать, как "молодой бачка" полонил батыря и как позвал на помощь, и как связали они пленника, ровно барана.
- Неушто один одолел, Алеша? - ласково блеснув на юношу своими быстрыми глазами спросил Ермак.
- Один, атаман, - не без некоторой гордости отвечал тот.
