Едва только проронила последнее слово Ханджар, как Алызга уже исчезла за тяжелым ковром иссыка, привыкшая стрелою носиться по приказанию своей госпожи.
- На байгу!.. На байгу!.. - веселым гулом пронеслось по степи, и целая ватага Искерских молодцов вылетела на своих лихих скакунах из ворот улуса.
Вихрем облетела Искер радостная весть - царевна Ханджар зовет на байгу.
О смелости, удали и ловкости царевны Ханджар стоустая молва разнесла весть далеко. На крупе удалого киргизского коня выросла царевна. Сама степь вложила силу и ловкость в это тонкое, изящное тело, в эти смуглые руки, умеющие лучше любого наездника управлять скакуном.
В то время, как жены ее отца пряли ткани, одежды, гнали кумыс и сводили сплетни, да перебранивались между собою, царевна Ханджар дикой птицей носилась по степи с нагайкой в руке, подставляя ветру и солнцу свое прелестное, юное лицо, полное удали и восторга.
И сейчас среди девушек-прислужниц она вылетела в степь, подобная быстрой молнии, на своем коне.
Туман расплылся, и пожелтевшая ложбина, с высохшей от осени травой и цветами, казалась золотою.
У городского вала толпилась группа всадников. Это были первые батыри Искера, удалая молодежь, гордость Кучумова юрта.
Впереди всех красовались два брата Ханджар от первого брака: старший Абдул-Хаир и младший Алей, красивый, стройный мальчик, соперничавший в удали с сестрою Ханджар.
Последняя выскочила на своем айгаре вперед. Сменив легкий бухарский чапан на меховую куртку и узкие кожаные шаровары, в своей остроконечной шапке, она скорее походила на красивого мальчика-удальца, нежели на девушку-царевну. Только черные змеи ее кос, вырываясь из-под шапки, десятком тонких прядей разбегались вдоль спины и бедер.
Легким ударом нагайки она заставила своего коня подскочить к группе мужчин.
- Гей, батыри Искера и вольных Ишимских степей, кто хочет словить меня сегодня?.. Кто угонится за моим айгаром? Кто схватит меня на лету из седла?.. Кто захочет отведать моей нагайки? - кричала она весело и разразилась веселым смехом.
Рассмеялись эхом за нею и девушки ее свиты.
Смеялись громко, задорно.
Ропот прошел по группе мужчин. Не ударов нагаек боялись юноши Искера, тех безжалостных, могучих ударов, которые наносила, спасаясь от преследования невеста-девушка во время игры. Дело в том, что байга не была простым развлечением молодежи. Ей придавалось особое значение. Тот молодец, который догнал бы на всем скаку девушку-наездницу, по установленному среди киргизов обычаю, делался ее обладателем, супругом. Но никто из самых близких карочей [вельможи] двора Кучума не посмел бы дерзнуть погнаться за любимой дочерью, "зеницей ока", своего хана в надежде, что она станет его женой. Надо было быть царской крови, чтобы явиться искателем руки красавицы Ханджар. Вот почему нерешительность и робость царили в группе мужчин.
Царевна Ханджар между тем смеялась все обиднее и резче:
- Эй, батыри! - кричала звонким голосом она, - аль приросли к земле?.. Выезжай, кому любо... Или, может, приближение кяфыров [то же, что урусы на Кавказе - неверные] лишило вас удали, друзья?.. Так они еще далече, трусы... Далеко им до нас... В пух и прах разобьют их отцовские дружины, как посмеют приблизиться к нам... Выезжайте же смелей... Аль нет такого?.. Перевелись, знать, алактаи [богатыри] в нашем юрту... Эх, кумыс вам с бабами гнать, трусы, пряжу ткать, а не на айгарах молнией носиться! - с новым взрывом смеха заключила она.
Заскрипели от судорожной злобы зубы батырей. Не одна смуглая рука впилась в рукоятку ножа. Не один взор сверкнул бешенством в лицо царевны. В открытый гул переходил ропот. Юноша Алей, сверкая глазами, ринулся вперед.
- Не поноси наших удальцов, сестра! Сама знаешь, не смеют дерзнуть они, - запальчиво крикнул он.
- А ты найди такого, который смеет, - усмехнулась Ханджар своими черными глазами и тут же испустила легкий крик.
Из толпы выделился всадник на красивом гнедом жеребце. Огромный, широкоплечий, могучий, он точно придавливал коня всей своей тяжестью. Его огромная голова и широкое, характерное, скуластое лицо, казалось, принадлежали какому-то великану!
Царевна Ханджар вздрогнула при виде его. Богатырь Мамет-Кул был царской крови, потому что приходился дальним племянником Кучуму. Царевич Мамет-Кул мог участвовать в погоне за царскою дочерью. Но этого-то и боялась более всего Ханджар. Его безобразное, скуластое лицо, исполненное свирепости и злобы, внушало ей отвращение и отталкивало от него.
- Если он увяжется за мною, велю прекратить байгу, - вихрем пронеслось в ее мыслях, но тут же она отбросила свое намерение, как недостойное царевны Ханджар.
- Отступить от байги, значит струсить... Пусть знают, что ничего не трушу я никогда, - гордо выпрямляясь в седле мысленно решила девушка.
И, быстро налетев чуть ли не на самого Мамет-Кула, она крикнула задорно и громко во весь голос:
- Бирк-буль!
Потом изо всей силы ударила своего айгара нагайкой и стрелою помчалась в степь.
Царевич Мамет-Кул поскакал за нею.
