В первый же вечер стало ясно, что наступление со стороны Дагестана заглохло. Борис, лежа на диване, наблюдал, как толпы людей перегородили путь войскам прямо на границе республик. В толпе были и мужчины, и женщины, и даже дети. Похоже, что армейское руководство оказалось совершенно не готово к такой ситуации. Во всяком случае, никто не стал ни давить, ни стрелять, и колонна остановилась. Мало того, каким-то образом несколько офицеров попали в плен. И теперь местное телевидение постоянно крутило кадры, где военные пили чай с аксакалами и беседовали о жизни. Аксакалы и комментаторы настойчиво уверяли, что офицеры вовсе не в плену, а просто в гостях – вот попьют чайку и поедут домой. Все остальные репортажи с этого направления были почти такими же: колонна стоит, солдаты и офицеры беседуют с местными жителями.
Вторая колонна медленно, но все же продвигалась, пока не остановилась у станицы Ассиновская. Там повторилось то же, что и в Дагестане: толпа людей, перекрытая дорога, бесконечные переговоры и взаимные угрозы.
Где и как двигалась третья колонна, телевидение не показывало.
Зато показали совершенно фантасмагорическое зрелище: переговоры во Владикавказе. Они были запланированы еще на встрече Дудаева с Грачевым. С тех пор изменилось буквально все, а переговоры, тем не менее, состоялись. Зачем? Понять это сидя в Грозном было невозможно.
Но это все было далеко, а в Грозном пока ничего не изменилось. В домах был свет, газ, работало телевидение. Вода подавалась с перебоями, отопления, ясное дело, не было. Базары пока работали. Магазины? А кому они нужны – магазины?
Туманным пасмурным днем Борис с тоской представил, как будет сейчас греть воду, а потом бриться в холодной ванной и решил отпускать бороду. Славик нашел совершенно новые батарейки. Ирина умудрилась даже что-то постирать.
Сосед справа отправил семью в село и предложил Борису отметить это дело. Водку купили на остановке у бабушки.
– Чья водка, бабуля? Не отравимся?
– Да что ты! – засуетилась старушка. – Настоящая водка, волгоградская. Сын в прошлом месяце привез. Берите, не сомневайтесь. А если что – я все время здесь сижу.
– Так война же теперь, – сказал сосед.
– А что война? На войне водка не нужна, что ли?
Судя по этикеткам и пробкам, водка, действительно, оказалась волгоградской, и Борис купил еще пару бутылок про запас.
Домой Борис вернулся чуть под хмельком, лег на диван пред телевизором и заснул. Проснулся от смутного ощущения, что забыл что-то важное. Посидел, посидел, ничего не вспомнил и пошел на кухню пить чай.
А чай уже его ждал – горячий, крепкий, с двумя ложками сахара: такой, как он любил.
– Спасибо, Ирочка! – Борис подошел к жене, обнял, сразу закружилась голова. – А откуда ты узнала, что я чаю хочу?
– Действительно! Откуда я могу это знать? – засмеялась Ирина. Повела плечами, поежилась. – Боря, не дестабилизируй меня! Смотри – вся мурашками пошла.
– Где? – заинтересованно спросил Борис. – Дай посмотреть.
Повел рукою – черный шелк заструился сквозь пальцы – прижался губами к шее.
– Боря! Ну правда…
Борис еще раз поцеловал ложбинку у ключицы, демонстративно вздохнул и сел за стол.
– Как же я обожаю твои пупырышки! Даже больше, чем чай.
– Неужели? Ты уверен? – улыбнулась Ирина. – Ну, и о чем вы там болтали целый час?
Борис выпил немного чаю, помолчал. Внезапная вспышка улетучилась, и настроение стремительно возвращалось к обычному в последнее время – тревожно-выжидательному.
– Да так, в общем.…Слушай, знаешь, что он рассказывал? – хлебнул еще чаю, оживился. – Выпил грамм сто пятьдесят, расчувствовался и говорит: «Пошел этим летом с детьми в Трек. Держу их за руки, а они не хотят – вырываются. А я выпустить боюсь. Представляешь – боюсь! До чего дожили: в своем городе, среди своего народа – и боюсь!» Представляешь?
– Да…Интересно, а он представляет, каково тогда нам?
– Кто его знает? Говорит, что представляет, – Борис задумался. – Ира, а может зря мы… Может, надо было на деревню соглашаться?
– Боря, ну что теперь об этом говорить. И потом – что значит соглашаться? Нам кто-нибудь предлагал?
– Нет. Но мы же и не искали почти.
– Не искали… – согласилась Ирина. – А кто бы это делал? Ты бы смог?
– Ты же знаешь, что не смог бы, – вздохнул Борис.
– Ну, вот и не надо теперь жалеть.
Борис вытащил сигарету, закурил, уставившись бессмысленным взглядом в стол. Ира вздохнула, выглянула в коридор и тоже взяла сигарету. Дым, стремительно закручиваясь в спираль, потянулся к открытой форточке.
– Это я во всем виноват, – глухо проронил Борис.
– Опять двадцать пять! В чем это – во всем? Тебя кто-нибудь упрекает?
– А и не надо – и так все ясно! Все по стране мотались, варианты искали. А я?.. Вот и сидим теперь здесь, как идиоты. Был бы на моем месте другой…
– Боря, прекрати! – твердо произнесла Ирина. – Во-первых, никто другой мне не нужен. Никто и никакой! Во-вторых, ты сам прекрасно знаешь, что в деревне мы, скорее всего, выпали бы в осадок. Не только ты – оба! И в-третьих, незачем обобщать – ты же сам так все время говоришь.
– Ты о чем? – не понял Борис.
