Осенью они продали квартиру, слишком быстро уж падали цены. Деньги несли домой в обычном полиэтиленовом пакете. Денег было много – несколько тяжелых пачек, похожих на кирпичи и, глядя на них, с трудом верилось, что купить на них сейчас в городах России можно разве что гараж. И то не везде.
В течение ближайшего времени эти несколько кирпичей должны были начать работать и подарить своим владельцам то, о чем они мечтали.
Борис занялся бизнесом.
Три человека – два чеченца и один армянин давно мечтали пристроиться к бурно процветающей продаже нефтепродуктов, и им не хватало немногого – наличности и некоторых знакомств. И то, и другое принес Борис. Схема была довольно проста – в Грозном покупались цистерны с нефтью, затем их перегоняли в Прибалтику и продавали. Цистерны по всему пути сопровождали двое из команды, обеспечивая с помощью взяток «зеленый путь». Деньги гнали назад наличкой, на обычной машине.
Три операции прошли, как по маслу. Кирпичей стало заметно больше; Борис и Ирина смотрели на них завороженным взглядом и видели трехкомнатную квартиру где-нибудь в Краснодаре или Саратове. А может, в Москве? Ведь если добавить совсем немного, хватит и на Москву, и родителям на домик в деревне. И идет все так хорошо. Еще всего лишь раз, один только разок.… Ох, как заманчиво!
И они решились.
Все прошло хорошо. Цистерны дошли до Латвии без задержек, покупатель расплатился сполна. Последний телефонный звонок был из Ростова: «Все идет по схеме – ждите». Через день третий участник группы должен быть встречать «купцов» на границе.
Они не появились.
Ни через день, ни через два.
Нашли их только через неделю. В Ростове. Обоих – и армянина, и чеченца. Избитых до неузнаваемости и с огнестрельными ранениями.
В морге.
Машина и деньги растаяли, словно их и не было.
Так же растаяли и мечты. Краснодар, Саратов и Москва снова стали такими же далекими и недоступными, как и Австралия, а мир опять съежился до размеров столицы непризнанной республики. Даже меньше.
Покраснели листья каштанов в опустевших скверах, полетели по ветру кленовые вертолетики – незаметно подкралась осень 94-го года.
Последняя осень.
– Боря сколько можно ждать – когда за сапогами пойдем? Давай сегодня.
Борис выловил из бульона разваренный кусок голубятины, тщательно прожевал, прикрыв от удовольствия глаза.
– Правильно, давайте сегодня пойдем, – влез Славик. – А, пап?
– Это кто – «пойдем»? – нахмурилась Ирина. – Ты с бабушкой останешься.
– Ну, мама-а! Ну, пожалуйста! – заныл Славик, бросая ложку.
Борис доел суп, досуха вытер тарелку хлебом, потрепал Славика по плечу.
– Ешь давай – остынет! Ир, давай завтра.
Ирина вопросительно подняла глаза, и Борис сразу осекся. Глаза выглядели уставшими, косметика отсутствовала начисто, в уголках собрались морщинки. Ничего этого Борис не замечал, он видел то, что и всегда – серо-голубую даль, и ловил себя на мысли, что так и хочется сказать банальное и пошлое – «озера». Ни банальным, ни пошлым это определение ему не казалось.
– Ира, ну сама подумай, – стряхнул дурман Борис, – сегодня тридцать первое декабря. Завтра – Новый год. Значит, будет совсем тихо, все напразднуются и будут отсыпаться. Логично?
– Да вроде и сегодня не так, чтобы… – неуверенно протянула Ирина.
Где-то далеко лязгнуло, как будто сцепляли гигантские вагоны, воздух прорезал короткий – с высокого на низкий – жужжащий вой и оборвался резким взрывом. Мелко задребезжали стекла. Славик втянул голову в плечи и пролил бульон, Валентина Матвеевна закрыла глаза.
– Ладно, давай завтра, – нарушила тишину Ирина. – Наверное, ты прав.… Только пораньше!
Борис кивнул.
– А я? – еще не потерял надежды Славик, посмотрел на маму и сделал «хитрый» ход: – Давайте, вы завтра решите?
– Хорошо, завтра посмотрим, – перебила Ирина Бориса, уже собравшегося сказать «нет».
– Есть! Папа, пойдем собак покормим.
Как ни пытался Славик разделить косточки между своими друзьями поровну, ничего у него вышло. Собаки проглотили все в мгновение ока и теперь прыгали вокруг, тявкали, заглядывали в глаза.
– Нет у меня больше! – чуть не плакал Славик. – Правда, нет ничего. Дайка, как не стыдно – ты и так больше всех съела! Эй, вы куда?
Стая, как по команде, оставила своего вожака и молча бросилась на улицу; Славик – вдогонку.
– Слава! – крикнул Борис. – Куда? Назад!
Славик только отмахнулся.
«Вот зараза!» – чертыхнулся Борис, бросил окурок и, не особо спеша, двинулся следом. Собаки уже были на улице, скопились у дороги кучкой, поджав хвосты и взъерошив шерсть. В трех метрах от них, тоже взъерошив шерсть и оскалив клыки, стояла еще одна собака, а у ее ног лежало что-то похожее на палку колбасы. «Где она колбасу надыбала? – удивился Борис. – Да это же Славкин любимчик – Дейк. Во дает!»
– Папа! Па-па! – завизжал Славик. – Па-па! Дейк, зачем!.. Па-па-па-а!!
Борис рванул с места, растолкал огрызающихся собак, схватил сына.
– Что, Слава, что? Укусили?
