— Генерал Франсуа, вы сегодня должны были быть в Монтово. В чем дело? Почему вы не выполнили мой приказ?
Франсуа, видимо, не очень был обрадован, что новый начальник штаба начал свой первый с ним разговор на повышенных тонах, и сказал что-то неположенное, так как Людендорф грубо остановил его:
— Когда говорит начальник штаба армии, приказываю слушать и отвечать на мои вопросы… Мне надо точно знать, когда вы будете в Монтово. Это приказ Мольтке и кайзера, и я требую от вас ясного ответа, — уже взвинтился Людендорф.
Генерал фон Франсуа был орешек крепкий и сказал что-то об артиллерии, потому что Людендорф совсем раздраженно повысил голос:
— …Ваша тяжелая артиллерия, назначенная ставкой, никуда от вас не денется, генерал Франсуа. Меня интересует Монтово и еще раз станция Монтово. Когда вы высадите здесь свой корпус? Отвечайте, доннерветтер! У нас с командующим нет времени болтать попусту!
Франсуа наконец понял, что начальник штаба — не один, и, не желая, чтобы и Гинденбург насел на него, ответил, что завтра передовые части первого армейского корпуса начнут марш из Монтово — на правый фланг Шольца.
— Сегодня начать марш! Немедленно! — кричал Людендорф. — Командующий требует этого, он сидит рядом со мной… А-а, это — иной ответ. Благодарю. Мы с командующим будем у вас завтра. Завтра, я сказал! — повторил Людендорф и, положив трубку на аппарат, сказал Гинденбургу: — Своенравный генерал. Придется учить дисциплине. Как вы служили с ним? Не представляю.
Гинденбург молчаливо кивнул седой головой, видимо думая о чем-то своем, так как сидел не шевелясь и смотрел на крупный дощатый пол крестьянского дома.
Шольц видел: Людендорф замышляет нечто, что и не понять было, — риск это или нахальство? «А скорее всего, авантюра. Конечно, теоретически Самсонова можно изгнать из Восточной Пруссии. Если Ренненкампф будет сидеть сложа руки. А если не будет? И новый наш командующий что-то не совсем согласен с вашим планом, генерал Людендорф. И молчит, как видите. Значит, думающий человек».
Вдруг Людендорф сказал:
— Генерал Шольц, отступайте к Гильгенбургским высотам. Пусть Самсонов думает, что вы бежите, и втягивается в клещи, подставляя нам свои тылы пятнадцатого и тринадцатого корпусов.
Шольц удивленно переглянулся со своим начальником штаба, полковником Хелем, как бы говоря: «Новый начальник штаба явно сошел с ума».
И Хель несмело заметил:
— Виноват, экселенц, что вмешиваюсь в разговор, но осмелюсь сообщить, что за Гильгенбургскими высотами лежит прямой путь русским на Берлин, незащищенный путь…
Людендорф оборвал его:
— Знаю, полковник. Но русские не увидят Берлина. Через два дня к вам подойдет весь корпус генерала Франсуа — на правый ваш фланг. Корпуса Макензена и Белова — подойдут к вашему левому флангу. И мы начнем атаку Самсонова с запада и востока. Обоих его флангов.
Теперь полковник Хель переглянулся с Шольцем удивленно и неуверенно, и Шольц решил: «Немедленно сообщить фон Мольтке. Это авантюра. Уводить Макензена, наполовину разбитого при Гумбинене, на юг от Ренненкампфа, да еще и Белова присовокупить сюда, — это значит открыть русским беспрепятственный путь на Берлин».
И Шольц сдержанно, но твердо сказал Людендорфу:
— Экселенц, я не могу выполнить подобный устный приказ. Если вам будет угодно отдать мне письменный приказ, я вынужден буду доложить о нем ставке.
Людендорф был взбешен: вот до чего довела эта жирная свинья, Притвиц! Младший войсковой начальник не желает слушать старшего и требует письменного приказа и грозит доложить ставке! А командующий молча слушает этот бред и не обрывает строптивого генерала. Что же это такое? Как можно так вести войну? Но сказал мягко:
— Хорошо, генерал фон Шольц, вы получите письменный приказ, сегодня ночью. Мне приятна ваша истинно немецкая аккуратность и официальность.
Гинденбург молчал, смотрел на карту и все время думал: герой Льежа, конечно, есть герой, но нельзя курьерской скоростью решать такие важнейшие вопросы: куда, когда и как наступать! И даже не посоветовавшись с командующим! Уж лучше его оставили бы брать новые форты на западе, а мне дали бы фон Шольца. Спокойный человек и мужественный солдат…
Но решил пока не вмешиваться в то, что говорил его начальник штаба. Черт его знает, а быть может, современная война именно на таких и держится?
И сказал Шольцу:
— Генерал, покажите нам позиции.
Людендорфу ничего не оставалось, как умолкнуть.
