А фон Сандерсу, главе германской военной миссии в Турции, посылал через Румынию и Болгарию все новые контингенты солдат и офицеров, и Сандерс распихивал их по всем странам Ближнего Востока с директивой: наводнять мусульманские колонии Англии и Франции слухами о разгроме и бегстве французских войск в Швейцарию, а английских — на свой остров и поднять их на восстания, а от султана Магомеда Пятого требовал скорейшего вступления Турции на стороне Германии, тем более что теперь турецкий флот преобладал на Черном море над русским.
Лиман фон Сандерсу посильно помогала и Австрия и телеграммой Конрада фон Гетцендорфа требовала немедленной высадки турецкой армии в Одессе и марша на Проскуров, хотя Турция еще находилась в добрых отношениях с Россией и хотя марш турецкой армии на Проскуров вовсе не требовался, да и сделать это было невозможно; однако Магомед Пятый хорошо знал, что победа Антанты — это раздел Турции, а победа Германии — это подвассальное положение Турции же, и не торопился выступать против России, хотя младотурки во главе с военным министром Энвер-пашой хитрили и ждали подходящего момента, чтобы напасть на черноморские города России.
В Бельгии же распространялись слухи о том, что Англия намеренно толкнула несчастного короля Альберта на войну с Германией и покинула ее в самую критическую минуту, не захотев помочь в защите Брюсселя и Антверпена.
И даже в самой Англии, при помощи шведских коммерсантов, распространялись слухи о том, что сэра Грея сбили с толку французы и сэр Грей напрасно ввязался в войну с братом покойного короля Эдуарда Седьмого, самым миролюбивым императором, кайзером Вильгельмом, который только что хоронил Эдуарда и скорбел вместе со всей Великобританией.
Но Лондон не обращал на эти слухи никакого внимания и более всего тревожился из-за немецких цеппелинов, которые уже наведывались в английское небо, и просил русских прислать для защиты от оных корпус казаков.
Германия захлебывалась от упоения победами на западе и считала Францию разбитой, ибо Клук уже видел в бинокль Эйфелеву башню и Триумфальную арку, через которую Наполеон прошел лишь мертвым, но Вильгельм намерен был пройти живым вместе со своими армадами войск. Как победитель. Как властелин Европы и всего сущего на земле. И уже вынашивал план разгрома русских и марша на Петербург. И уже намечал передислоцирование армии на восток и видел победу скорую и неотвратимую.
И вдруг англичане напали в Балтийском море, в Гельголандской бухте, на немецкую эскадру и потопили три крейсера и один миноносец, сами получив лишь повреждение одного крейсера. А двумя неделями раньше потопили германский крейсер в Рио-дель-Оро, куда он пригнал захваченные возле Канарских островов несколько английских пароходов. То, чего так боялся Вильгельм, начинало претворяться в реальность: владычица морей дает о себе знать. А если из Балтики выйдет и русский флот? Эту будет полная блокада Германии. Удушение живьем. И Вильгельм приказал морскому министру Тирпицу: топить все и всюду, что плавает под британским флагом. Независимо от того, военные то будут корабли или гражданские. С солдатами или с мирными пассажирами.
И Тирпиц топил. Подводными лодками. Все, что плавало под британским флагом. Корабли военные и гражданские. Солдат и женщин. Стариков и детей. Во всех морях и океанах.
А через два года потопит у шотландских берегов и самого лорда Китченера вместе с крейсером «Гемпшур», на котором он намеревался прибыть в Россию.
…Французский посол Палеолог знал обо всем решительно, что делается и будет делаться на белом свете, и лишь о трагической судьбе английского военного министра не мог предполагать. Зато он предполагал самое худшее для своих соотечественников и своей столицы и приехал к Сухомлинову, полный тревог, и допрашивал его отнюдь не дипломатическим языком:
