В чем же тут дело? В опыте. К началу полетов на "мигах" мы немало полетали на "Чайках", а от этого только польза. Контрольные полеты по кругу каждому дал лейтенант Томилин. Взлет, построение маршрута, расчет на посадку он показал приближенно к полету на новой машине, хотя сам на ней еще не летал и ее пилотажные свойства и особенности знал только теоретически. Для Опытного инструктора этого, очевидно, достаточно. После полета, не вылезая из задней кабины, Томилин каждому из нас говорил: "Отлично, можешь лететь на "миге". Так он выпустил всех, потом вылетел сам и, как это ни странно, при посадке всех удивил: дал такого "козла", что Писанко, находящийся здесь же, на старте, присел, вскочил и, потрясая кулаком в сторону прыгающего самолета, громовым голосом прокричал:
- Вам бы на телеге ездить!
И добавил что-то еще не особо разборчиво, но не менее громко. Повернувшись к группе стоявших пилотов, спросил:
- Кто это там?
- Томилин... - ответил Шевчук, Писанко на секунду смутился; в присутствии подчиненных обругал командира. Но, освоившись, спросил:
- Ну как самолет, хорош?
- Самостоятельный, товарищ майор, - сказал Ганя Хозяинов.
- То есть?
Не моргнув глазом, Ганя пояснил:
- Не считается с рангами.
Все рассмеялись.
Через несколько дней МиГ-3 был испытан в бою с "мессерами". Неожиданно и совершенно случайно.
День стоял яркий, солнечный. Наша эскадрилья летала по кругу для отработки взлета, расчета, посадки. Ходили и в зону - на пилотаж. Чтобы не демаскировать аэродром, в воздух одновременно поднимали не более двух самолетов.
Примерно часов в двенадцать с курсом на запад над нами прошел Пе-2.
- Разведчик, - догадался Томилин.
Минут через пятнадцать, когда мы уже забыли о нем, с запада, со стороны Яропольца, неожиданно послышались гул моторов, стрельба, и на "точку" выскочили бомбардировщик и два истребителя.
- Смотрите! "Миги" гонят Ме-110, - закричал кто-то из летчиков.
Экипаж "мессершмитта" попал в тяжелое положение. Истребитель, зайдя в хвост бомбардировщику, работал будто на полигоне. Второй его прикрывал. Картина наблюдалась в профиль. Самолеты бреющим неслись над северной стоянкой и деревней Суворове.
Меня поразила легкость, с какой маневрировал истребитель около цели. Неглубокий крен в левую сторону, резкий бросок машины вправо и вверх, доворот в сторону цели, короткая, гулкая очередь. И так же опять. И опять.
- Вот как надо летать! - возбужденно крикнул Акимцев, хлопнув меня по плечу. - Но ты не завидуй Научишься! Не боги горшки обжигают...
Между тем, гремящий, стреляющий смерч унесся от нашей "точки" километра на три-четыре, и там, распуская шлейф черного дыма, бомбардировщик метнулся вверх. И сразу на фоне синего неба заколыхались три парашюта. Кто-то радостно закричал:
- Сбили! Сбили! Ура... а-а!
Все захлопали в ладоши, приветствуя победителей.
- Товарищи! - перекрывая всех, начал Акимцев. - Мы были свидетелями мастерства наших пилотов.
- Митингуете? - послышался бас командира полка. В пылу восторга мы не заметили, как он подъехал, остановился сзади нас. - По какому поводу, спрашиваю? Врагу рукоплещете?
Наступила жуткая тишина. Мы поняли. И кому кричали и чьим мастерством восторгались. Выждав, командир негромко сказал:
- "Мессершмитты" сбили Пе-2.
Однако на этом дело не кончилось. Сделав круг над местом упавшей "пешки", "мессершмитты" полезли вверх, в зону, где лейтенант Илья Бочаров осторожно прощупывал новую технику. Что и говорить, для фашистских асов это была находка. Конечно, они не знали, что лейтенант Бочаров еще ни разу не пилотировал на новой машине, но могли догадаться: опытному летчику незачем выполнять мелкие виражи. И еще, что больше всего соблазняло фашистов, советский самолет был один и расправиться с ним не составляло большого труда.
Но Бочарову на этот раз повезло. Да и сам он не оплошал. Увидев пару Ме-109, Илья начал выписывать такие фигуры, на которые в другой обстановке вряд ли отважился. И этим, безусловно, сорвал фашистам план молниеносной победы. Помогло ему и еще одно немаловажное обстоятельство.
"Клюнув" на Бочарова, гитлеровцы не заметили, что на тысячу метров выше и чуть в стороне находился еще один наш самолет - "Чайка", барражирующая над Волоколамском. Ее пилотировал командир звена второй эскадрильи лейтенант Петр Александров - смелый и опытный летчик, бывший инструктор Борисоглебской авиашколы, хороший товарищ Томилина.
Петр Иванович спикировал и дал залп сразу двумя эресами. Снаряды разорвались невдалеке от закрутившейся карусели, и этого было достаточно: фашисты моментально оставили поле боя. Мы не на шутку перепугались, увидев явно неравный Бочарова с парой Ме-109. Успокоились только когда Миг-3 зашел на посадку Красный, будто вышел из бани, Илья с минуту молча сидел в кабине. Потом вылез, с трудом стащил одну за другой промокшие от пота перчатки, перевел дух. Теплый сентябрьский ветер, будто успокаивая, ласково теребил его светлые волнистые волосы.
- Ну как, Илья Иванович? - спросил Максимов.
- Вы же видели, - устало ответил Илья. - О чем еще рассказывать.
