Писанко подавляет в себе азарт и, оставшись наверху, наблюдает. В атаку идет очередное звено. Молодец Косарьков, вовремя дал команду левому летчику перейти на правую сторону. Строй "острый пеленг" сейчас, пожалуй, самый подходящий. Летчик может вести "огонь не по команде ведущего, что эффективно при атаке крупномасштабных целей, а сам выбирать объекты удара.
Атака удачна. "Эрэсы", пущенные Косарьковым, Михайловым и Тетериным, точно накрывают цель. На дороге вздымаются фонтаны взрывов. Горят машины, колонну заволакивает дым...
- Молодцы! - кричит Писанко. - Молодцы, отлично бьете!
Звенья замкнули круг. Снова пикирует капитан Боровский. А зенитки бьют. Или их очень много, и звено Карамышева не в силах справиться с ними, или обнаружились новые, хорошо замаскированные. Писанко видит, как снаряды настигают одну из машин. Перевернувшись, "Чайка" беспорядочно падает, теряя, как перья, обшивку... "Все, конец", - с болью в душе думает командир, но летчик неожиданно выправляет подбитую машину, разворачивается, берет курс на свою территорию. Рядом с ним Сразу появляется пара "Чаек", одна из них выходит вперед, уводя за собой попавший в беду самолет, вторая следует сзади прикрывает обоих.
Вслед за ними, закончив штурмовку, уходит вся группа.
На аэродроме летчиков встречает начальник штаба полка. Он говорит, что приказано сделать еще один вылет в тот же район.
- Вылет поэскадрильно, по мере готовности, - ставит задачу Писанко. - Я пойду в составе подразделения Кулака, капитан Боровский - с Коханом. Все! По самолетам!
Через тридцать минут первая группа во главе с командиром полка уходит на запад. Десять машин, столько же летчиков. На земле остается один Федор Карасев. Он смотрит вслед улетающим товарищам, слушает затихающий гул моторов. Это ему не повезло при штурмовке. Рядом стоит Бурганский - техник его самолета, маленький, толстый, с черными, как смоль, кудрями.
- Командир, ты в рубашке родился, - говорит он, - ума не приложу, как долетел.
Действительно, ума не приложишь. Надо менять нижнюю плоскость, стабилизатор, руль поворота...
Взлетает вторая группа. С запада, подгоняемая ветерком, тянется дымка. Видимость по горизонту неважная, но по вертикали хорошая. В таких условиях истребители противника могут напасть внезапно, снизу. Группа снижается, идет на высоте около тысячи метров. Справа выше на встречном курсе неожиданно появляются шесть бомбардировщиков. Фашисты. Идут на восток. "Что делать? решает задачу Боровский. - Вступить в бой - значит поставить под угрозу штурмовку. Не вступать - тоже нельзя: "юнкерсы" идут на боевое задание, где-то будет разбит эшелон, железнодорожный мост, аэродром или город. Выделить для боя звено? Недостаточно. Два звена? Вполне. А что останется для штурмовки? Пять самолетов. Пару из них бросить против зениток. Остается звено. Нет, это, конечно, не сила, особенно, если налетят истребители".
Нелегка командирская доля. Думай. Решай. Ошибешься - будешь в ответе. А секунды летят. И "юнкерсы" тоже. Они уже справа на траверзе. Решай, командир, потом не догонишь. Летчики молчат, ждут решения командира группы. Решение принято: Боровский качнул крылом, подал команду:
- За мной!
Боевым разворотом заходит в хвост вражеской группе. Правда, немного отстал. Нелегко на перегруженной бомбами и "эрэсами" "Чайке" догнать новейший бомбардировщик Германии. Справа у Боровского - Кохан. Мотор на его самолете оказался более мощным. Тимофей обгоняет ведущего и атакует с ходу.
Внезапный удар ошеломил фашистов. Нападения снизу, из дымки, да еще с запада они никак не ожидали. Кохан бьет из всех четырех пулеметов. Ведомый второго звена фашистов горит и, скользнув на крыло, падает. Вот как нужно расправляться с врагом!
Но так сражаться надо уметь. Мы знаем, у Кохана это не первая победа. Он участвовал в войне с белофиннами и был награжден орденом Красного Знамени. За что - не знаю: за сбитые самолеты или за штурмовки. Сам он об этом никогда не рассказывал. А зря: мог бы многому нас научить.
...Впервые я увидел Кохана в прошлом году, когда прибыл в полк. Спокойный, тихий, медлительный Тимофей мало походил на летчика, тем более на истребителя. Я принял его за работника авиабазы. А потом вдруг встретил лейтенанта на полетах. Он оказался командиром звена. Летал так же, как ходил по земле: спокойно, уверенно. В первые дни войны, минуя очередную должность, Кохан стал командовать эскадрильей. Не сам, конечно, перешагнул - так захотел Девотченко, прежний командир полка. Очевидно, он знал Кохана как летчика и бойца...
Не успел еще первый "юнкере" долететь до земли и взорваться, как лейтенант Кохан атаковал второго. Бомбардировщики попытались сомкнуться, чтобы поддержать Друг Друга огнем, но было уже поздно: "Чайки", как осы, закружились вокруг.
- "Эрэсы" беречь! - подал команду Боровский, и летчики поняли, что бой будет недолгим, что штурмовка по-прежнему остается главной задачей. А сейчас надо только обезвредить врага, заставить его сбросить бомбовый груз, не долететь до цели.
