И она изменилась. Нет больше королевы Иносолан. Королевский титул по мерке скорее Азаку, чем ей, и так всегда было. Теперь она вне игры, как те принцы-изгнанники, которых высылают бедными родственниками в другие отдаленные дворцы, или они прислуживают торговцам, становясь Охотниками на Львов. Отрицая это на словах, в глубине души Азак считал их неудачниками.
Раша своим напоминанием не дала им закончить разговор — так что же он имел в виду? Хотел снова сделать предложение или помочь убежать в Хаб? Или растить сыновей? И чего, собственно, хочет она сама?
Их все еще разделяло заклятие Раши.
— Двое из вас могут войти, а третьей — не дозволено, — проговорила статуя.
— Ох, нет! — Кэйд готова была вступить в спор с самой дверью.
Инос поцеловала ее в щеку.
— Пожалуйста, тетя, иди во двор и подожди нас там. Не топчись перед дверью. Ведь разговор может затянуться.
— По-моему, я обязана…
— Идите! — приказал Азак, и Кэйд капитулировала.
Инос смотрела с тоской, как тетя удаляется по полутемному коридору, и вдруг ей стало ужасно одиноко.
Раздался скрип дверных петель, девушка так и подскочила от неожиданности. Двустворчатые двери распахнулись.
Она вошла вслед за Азаком. Одного взгляда на убранство комнаты было достаточно, чтобы убедиться — от кинвэилского влияния тут не осталось и следа. Воздух напоен был сладко-тягучими ароматами. Громадную круглую спальню снова уставили сундуками и столиками всевозможных стилей. Прекрасный пол совершенно скрыли пестрые ковры, а непристойные настенные украшения и эротические скульптуры, которые Кэйд убрала в свое время, водворили на место. Та, первая коллекция шокировала Инос, но новая была еще хуже.
Через окна лился белый полуденный свет; кроме двух окон, он проникал еще и сверху через отверстие винтовой лестницы, но все равно большая комната казалась необычно сумрачной и прохладной — раньше, по воспоминаниям Инос, здесь было светлее.
Дверь с грохотом захлопнулась, по коридорам разнеслось постепенно затихающее эхо. Двое посетителей медленно прошли через комнату. У дальней стены комнаты, под лестницей, как и прежде, расположилась громадная кровать под балдахином. Возле одного из углов кровати стояла волшебница, соблазнительно полуобняв резную колонну этого гигантского сооружения.
Инос ощутила прилив страха, смешанного с отвращением, потому что по всему было видно, что Раша пребывает в самом похотливом настроении. Хотя по-настоящему открыта у нее была только верхняя часть лица, разве могли что-нибудь скрыть летучие облачка прозрачного газа и блеск драгоценностей — водопады медных волос, жаркие круги сосков, жемчуга на руках и лодыжках, драгоценные украшения на теле, гладкая красноватая кожа зрелой женщины — все умело сервировано для жадных взоров. Выглядела она не старше Инос. Неужели мужчин привлекает такая непристойность? Неужели они не видят, насколько это вульгарно?
— Ближе, — велели влажные алые губы.
Азак и Инос медленно подошли. Инос ждала от султана знака, но потом поняла, что кланяться он не собирается. Что ж, у нее были собственные правила, менять их сейчас значило бы бросить вызов, поэтому Инос присела в реверансе. Раша слегка кивнула в знак одобрения.
А потом и Азак грохнулся на колени. Понятно, он сделал это не добровольно, поэтому, наверное, сильно ушибся.
— Уроки тебе, Красавчик, не впрок пошли, как я вижу, — сказала Раша.
— Еще как впрок! — Лицо Азака, заросшее красноватой щетиной, осветилось белозубой улыбкой.
— Ну-ка, расскажи.
— Я понял, что тебе не тягаться с чародеем Олибино! Раша призывно потерлась грудью о резную колонну кровати.
— И что же, по-твоему, должно теперь произойти? Азак пожал плечами.
— Полагаю, когда чародей здесь появится, он вытряхнет из тебя слова силы. Правда, я сомневаюсь, что его заинтересует старая, злобная, уродливая шлюха. Поэтому он просто заберет твои слова и перережет тебе глотку, как свинье!
— И ты, естественно, хотел бы увидеть это зрелище собственными глазами.
— С величайшим наслаждением.
— И в помощники бы напросился?
— Почему бы и нет? Ты принесла мне много неприятностей.
Теперь уже настала очередь Раши недоуменно пожать плечами. И она обратила свой томно-презрительный взор на Инос.
— Я предлагала тебе свою помощь, и ты отвергла ее. И наследства тебе не досталось. И дома у тебя нет. И родины.
Печально. Значит, это правда. Скараш мог говорить неправду, но волшебнице врать незачем.
— Ваша помощь, кажется, вынуждала меня выйти замуж за гоблина. — Инос старалась говорить тихо и спокойно.
Волшебница повернулась так, что оказалась впереди колонны.
— Если закрыть глаза, сладкая моя, то они все одинаковы: кто потяжелее, кто волосат не в меру, кто хватает покрепче — ну, а в остальном одинаковы.
— Вряд ли я смогла бы прожить всю жизнь с закрытыми глазами.
— Они у тебя и без того закрыты. Дура! Инос не рассердилась, но ее не оставляло какое-то странное предчувствие.
— Кажется, моим королевством распорядились без меня. А раз так, то необходимость в вашей помощи отпадает. Впрочем, посадить меня на трон было не в вашей власти — Протокол запрещал.
Глаза колдуньи сверкнули злобой.
