— Двое, — заметил он, — ты и Атальриан.
— Двое?
— Прикасались ко мне. — Он посмотрел наверх с потаенным блеском в черных глазах. — Немногие из дневных решатся пожать руку гному. Еще меньше будут считать, что слово, данное гному, чего-то да значит. Но ты… Думается мне, что ты — человек слова.
— Есть какая-то особая прелесть в яичнице с беконом, — сказала Кэйд. — Может быть, сочетание формы и цвета? Или она напоминает мне детство? Или зимние утра в Кинвэйле?
Она вытерла салфеткой губы и вздохнула, как человек, который не может больше съесть ни крошки.
Кэйд была в восторге. Ночь она спала на настоящей кровати с настоящими простынями. Утром она попросила принести горячей воды и умылась, а еще ей устроили ванну. Служанка — по всей видимости одна из бесчисленных внучек или правнучек Элкараса — намыливала ей голову, а затем с большим мастерством завила волосы. Потом управительница дома — дочка или внучка шейха по имени Намоша — принесла наряд почти по размеру и почти модный, да еще просила прощения, что придется носить его, пока Кэйд не сможет выбрать у торговцев платье по вкусу, а это можно будет организовать сразу после завтрака. На завтрак подали яичницу с беконом, и есть ее можно было серебряными приборами, а не руками.
Двум дамам сервировали завтрак в личной столовой Элкараса. В этот поздний час все уже разошлись по делам, и дамы неторопливо ели в одиночестве.
Эта комната, как и все, что пришлось им видеть в этом доме, была невелика. Вокруг стола размещались шесть стульев, остальные стояли возле невиданно громадного буфета. Мебель, старая и уродливая, своим видом лишний раз напоминала, что это дом купца, пусть даже и богатого, потому что не бывает у купцов той изысканной роскоши, какую встретишь у герцогов Кинвэйла. Но то была мебель Империи. Яичница с беконом — блюдо импов, и удлиненное платье Кэйд — тоже имперский стиль. Окна закрыли, но голоса с улицы были голосами Империи. И сейчас придет портной — подданный Империи.
Кэйд пребывала на вершине блаженства.
А у Инос слипались глаза, и ноги были ватные от бессонницы. В голове, как стаи перепуганных чаек, носились бредовые мысли о побеге. Но все эти планы никуда не годились. В какой-то момент осознав, что необходимо поддерживать застольную беседу, Инос отложила на время размышления о побеге и тактично включилась в обсуждение яично-беконного вопроса, хотя она прекрасно знала, что на самом деле пристрастие Кэйд к яичнице с беконом не имело ничего общего с эстетикой, просто ей нравилось все жареное и жирное.
В это мгновение в дверь постучали, и она распахнулась, явив взорам двух дам молодого человека, отвесившего легкий поклон. Выпрямившись, молодой человек одним быстрым движением оправил белоснежное кружево манжеты и лучезарно улыбнулся.
— Леди, я к вашим услугам! Ваш бесстрашный защитник и гид. Поэт, трубадур, коленопреклоненный раб. — Тут он шагнул в комнату и снова поклонился.
Инос заморгала и обменялась с Кэйд недоуменными взглядами. Перед ними стоял Скараш или его близнец. Скараш был одним из многочисленных внуков Элкараса, к тому же один из любимых внуков. Никогда бы Инос не подумала, что Скараш такой лихой парень. И близнеца у него не было. С тех пор как они выехали из Араккарана, он и десятка слов не сказал ей, не улыбнулся ни разу, правда, в Зарке именно так и принято вести себя с женщинами.
Теперь же он вырядился как настоящий имп — полуботинки с серебряными пряжками, чулки цвета морской волны, шелковые бриджи и белоснежная рубашка с бесчисленными оборочками, да и сам он походил на импа — высокий, ладный, с узкой талией, лоб закрывают медные кудри, да еще широкая, во весь рот, улыбка. Без реденькой рыжеватой бороденки он выглядел как-то старше и уж точно симпатичнее.
Как настоящий имп, он подошел к Инос и поцеловал ей руку. Да, Кэйд была права — приятно вернуться обратно в Империю.
— Доброе утро, мастер Скараш.
— Великолепное утро! Прекрасная погода, прекрасные женщины. Как великодушны Боги! — Он поклонился еще раз.
Скараш не дотягивал до кинвэйлских стандартов, не хватало изящества и лоска, но все-таки он приблизился к ним гораздо больше, чем любой из джиннов, с которыми Инос довелось встречаться. Он, как имп, вывязывал словесное кружево.
— Что вам будет угодно в этот чудесный день? Господин подумал, что, может быть, вам будет приятно посетить торговый район — здесь нет базара как такового. Или просто осмотреть город? Алакарна знаменита своими цветами.
Кэйд и Инос удивленно переглянулись.
— Мне бы доставило чрезвычайное удовольствие взглянуть на местные лавки, — задумчиво произнесла Кэйд. — И еще госпожа Намоша упомянула, что в этом районе есть ателье, на этой самой улице.
Скараш рассмеялся.
