У Мики Ласситер, дочери заядлого игрока, не осталось почти ничего – лишь красота, великолепная лошадь да мечта о собственном ранчо. Но путь на Дикий Запад мог стоить молоденькой девушке жизни... если бы ее не спас странный незнакомец по имени Кейл Броулин.Он презирал всякую слабость, особенно женскую. Но гордую, независимую Мики трудно назвать слабой женщиной. И чем дальше она и ее спаситель едут по бескрайним прериям, тем вернее понимает Кейл – именно о такой подруге, способной разделить с возлюбленным страсть и наслаждение, горе и радость, он мечтал всю жизнь...
Посвящаю эту книгу моей семье – мужу Эдварду, детям Кристи, Джилл и Курту – с благодарностью за их поддержку и терпение. Я люблю вас...
А также Джеку и Марте Уайт за одолженную у них книгу «Санданс», которая помогла мне создать этот увлекательный экскурс в историю. Очень всех благодарю!
За тенью следуем – она все убегает,
Лишь отойдем – за нами тень бежит;
Мы льстим возлюбленной – она нам
изменяет,
Лишь охладеем – нас она простит[1].
Мрачные облака стелились низко к земле; казалось, они ползут по прерии. Над ними высились другие, торчащие вверх наподобие гигантских кулаков. Из туч время от времени доносился грохот. Грозы были частыми гостями на индейских территориях и каждый раз наносили большой ущерб. Заслонившие солнце тучи темными тенями легли на зеленые холмы. Временами сквозь облака прорывались солнечные лучи, и тогда казалось, что темная трава окружена серебристой каймой. Но несколько мгновений – и тучи снова закрывали просветы в облаках, а прерия становилась уныло-серой.
Внезапно из туч ударила молния – ослепительная, словно сам Бог метнул на землю огненное копье, предупреждая о надвигающемся Судном дне. За молнией последовал страшный удар грома. Земля задрожала. Затем на траву и деревья налетел холодный северо-восточный ветер, возвещая о приближении еще более грозной бури.
Кейл Броулин невольно поморщился, когда большая дождевая капля ударила ему в шею. Из серых облаков в землю снова угодила ярко-белая молния. Кейл не любил гроз, а особенно с такими смерчами и ураганным ветром, несшими смерть и разрушение. Каждый раз он вспоминал о трагедии, произошедшей три года назад, почти день в день. Он не считал себя трусом, но с тех пор ничто не внушало ему такого страха, как вспышка молнии.
На фоне темных облаков то тут, то там вспыхивали молнии – и каждая из них вызывала в памяти Кейла все то же воспоминание. Перед его глазами произошедшее промелькнуло так отчетливо, словно это было вчера. К нему вернулись все пережитые в тот трагический день чувства. Кейл закрыл глаза... Ослепительная вспышка молнии... Оглушающий удар грома... И почти нечеловеческий вопль. Это кричал он сам.
Кейл заморгал, силясь справиться с выплывающими из памяти картинами. Они холодили кровь. Всадник, во время молнии сидящий верхом, – что утка, плывущая к охотнику, подумал Кейл. Поднявшись на вершину холма, он остановился и, присев, стал осматривать прерию. Нет, в лагерь до начала дождя он добраться не успеет...
Внезапно он отчетливо расслышал звук копыт. Кейл быстро оглядел расстилающиеся вокруг низкие холмы. Прямо к нему, словно корабль через волны, скакал всадник по колышущейся от ветра траве.
– Сумасшедший, – буркнул Кейл, наклоняясь ниже. Великолепная лошадь, темно-красная и мускулистая, словно на крыльях, неслась через прерию. Грива и хвост льняного цвета развевались на ветру.
Кейл считал себя большим знатоком лошадей. Он жил тем, что торговал мулами, лошадьми и прочим скотом на индейских территориях и в Нью-Мексико. Хорошую лошадь Кейл был способен различить даже на расстоянии. Он мысленно обругал неразумного всадника, который рискует и своей жизнью, и жизнью ценной лошади, безрассудно несясь навстречу урагану.
Вдруг скрывавшая лицо всадника шляпа взвилась в воздух и, покружившись, упала на землю. К изумлению Кейла, у всадника тоже оказалась грива – пышных серебристо-золотых волос, которые развевались, словно знамя. На коне скакала женщина, облаченная в мужскую рубашку и брюки! Вот глупая девка! Она же погибнет, как...
В его голове мигом пронеслось то, что может произойти. Кейл выпрямился и взялся за поводья своего коня.
– Глупая баба, – нахмурившись, буркнул Кейл и, хотя его чалая лошадь нервно шарахнулась от удара грома, взлетел в седло одним прыжком. Он направил лошадь к сумасшедшей, у которой не хватило соображения в такую грозу поискать укрытия от бури.
Когда над головой прогрохотал гром, Кейл в изумлении увидел, как могучий конь подался назад, оседая на задние ноги и подняв в воздух передние копыта, после чего снова встал на все четыре ноги и вдруг понесся вперед стрелой, стремительно, словно это был сам Пегас.