— Спокойствие, ваше святейшество... Божественный свет, — пыталась подойти к ним Джейна, отвлекая на себя и глядя так по-страшному, как Алекс ещё не видел. — А ещё кровь. Смерти невинных и боль от того, как ломаются судьбы. Не сложно верить при этом в выдуманного бога?
Талира отступила к Лайджу будто в поисках поддержки от него. Шагнул к ней ближе гвардеец и крепче ухватил Джейну, оттолкнул прочь. Алекс зарычал от осознания того, что снова может стать убийцей для тех, кто ему поверил.
— А всё ещё жалко тебя убивать вот так, хотя свою роль ты сыграл — выдохнул Эван.
...Вспомнить бы, как это было — шагнуть с обрыва в небо...
Верховный приблизился так, что можно было различить причудливый узор радужки и расширенные зрачки, в глубине которых сплетались нитии магии. Алекс попытался ударить, но понял, что не способен сейчас сжать кулак и напрячь мышцы. Последним усилием воли он рванулся, но только почувствовал, как перевернулся мир и они оказались на мраморном полу.
Как замедленные, будто под водой, двигались вокруг люди, хотя прошли считанные мгновения. Смешались в одно пятно серые одежды и черно-серые ивварские мундиры, лилии императорских гвардейцев и зелёный шёлк.
Врождённое жгучее желание сопротивляться всеми силами побеждало. Хотелось сражаться до крови. Отчаянно защищать собственные границы, своих близких и свои идеалы. Любой ценой. Уступить противнику — смерть.
Смерть! Он уже видел это...
...Всё скрутилось в тугую спираль. Алекс увидел себя во главе войска. Покрытого кровью, яростного и безумного, сеющего вокруг только смерть. Бурю, сметающую всё со своего пути... Заходящее за горизонт яркое, кровавое солнце, которое утром снова разорвёт лучами небосвод.
И смерть — юной девой с глазами цвета моря.
Откинув голову назад Алекс вырвался на миг из плена взгляда Верховного Служителя и увидел те самые глаза, единственные в мире, смотрящие на него с бесконечной верой и любовью. Даже сейчас.
Не смерть. Какая-то новая, иная, неведомая прежде жизнь.
Борьба всегда была его единственным способом жить. Делала жизнь настоящей, связывала с миром. Борьба с нищетой, с окружающим миром, война с пиратами, с мятежниками, война за короля и против короля, яростное сопротивление системе, любой попытке лишить права выбора и свободы. И самая вечная и изначальная борьба — с самим собой.
Непослушными пальцами Алекс ухватил ворот рубахи Эвана и притянул ещё ближе. Вспыхнули символы даори, сами собой всплыли в голове слова молитв о божественной любви, сотворившей и творящей мир, которые он сам пел на склоне в Сеттеръянге.
Алекс выдохнул и... снова сделал тот страшный шаг в пропасть и падение в никуда, теперь уже не в одиночку.
Пропали грани действительности и границы собственного тела, смешались воедино мысли, эмоции и плетения магии, пронизывающей всё сущее. Никаких стен, никакой борьбы. Всепроникающее сознание, такая огромная жажда понять и узнать — Алекс уступил ей целиком.
Эван почти задохнулся, потеряв ориентиры и опору. Потоки стихийной магии обжигали и пронизывали ударами молний, сносили бурным потоком и размывали границы, угрожая стереть не-осознавшего, растянуть, присвоить себе. Алекс услышал собственный смех, звучавший где-то в пространстве, но не было ни злобы, ни мести, только опьяняющее чувство возвращения домой. Вот же оно. Всегда было здесь.
Только Эван вдруг вырвался и со странным криком очнулся где-то рядом. Алекс попытался встать, но вернуться в действительность не так-то и просто... А Верховный Служитель Иввара, Его Святейшество Эван Ингтан уже вытащил откуда-то длинный нож. Его руки дрожали, а в глазах застыло слишком мучительное выражение, будто бы Алекс заразил его своей жаждой борьбы… с самим собой.
— Такие, как ты... должны исчезнуть, — просипел Эван.
Один из Служителей подошел вдруг слишком близко, не боясь буйства ветра и магической бури. И под одеянием показался знакомый профиль. Слишком знакомый! Алекс попытался сосредоточиться на лице человека в сером, но всё плыло и снова возвращалось к вездесущему взгляду Эвана. Только краем сознания виделось исполосованное шрамами лицо и насмешливо сложенные по-молитвенному руки.
— Ваше святейшество, — произнёс как сквозь вату Эрик и вдруг рубанул этими сложенными руками Верховного по шее.
Тот захрипел и упал на одно колено, выронив нож.
Эрик хватанул Алекса за ладонь, пытаясь поднять, хоть видел, что сейчас окружившие Серые и солдаты вмиг исправят недоделанное Эваном. Алекс разглядел грубые татуировки на руках марсового прежде, чем смог обуздать свою магию. Но было поздно, и текущая по венам сила прошла и сквозь Эрика. И он, лишённый прежних сил, вдруг задохнулся от этого потока и распахнул глаза.
Мир закружился и разошелся волнами, снова завертелся волчком ветер и завыл сквозь распахнутые двери. Все встало на свои места. Варий. Джейна. Эрик. Он сам. Ойгон, Кими, Мета, Скадо. Тело, сердце, разум, дух… Части Духа в каждом из них и они сами — части божественного целого. Всё происходит и всегда происходило внутри их миров, но на удивление именно это придало вдруг опору.
