Теплые пальцы, покрытые шероховатой корочкой засохшей крови, скользнули по моей спине вдоль позвоночника, огладили бедро, чуть щекоча кожу.
– Не думал, что тебя возбуждает мужчина с дырой в груди, покрытый своей и чужой кровью. – Его голос понизился до шепота, тихого, с шипящими змеиными нотками, с рокочущими отзвуками далекой грозы. – Что твое сердце можно заставить сладостно трепетать подобным зрелищем. Я ведь наивно думал, что ты нежный и хрупкий цветочек, выросший в теплице под волшебным Холмом, а оказалось, что я принял за безобидное растение… Что, Фиорэ? Поделись, раз уж мы с тобой так близки друг к другу? Чего я не знаю о «добрых феях»?
– Пусти, Рей! – Я попыталась отодвинуться, но рука фаэриэ напряглась чуть сильнее, так, что мне почудилось, будто бы под гладкой незагорелой кожей скрываются стальные прутья, железные пластины, а не жилы и мышцы. – Больно же!
– О, по сравнению с моими ощущениями этой ночью, твои нынешние переживания просто смешны. – Он слегка ослабил «объятие», ровно настолько, чтобы я смогла приподняться на локте и заглянуть ему в лицо, и улыбнулся «дружелюбным» оскалом Сумерек, усмешкой бездны, перечеркнутой изломанными стрелами молний. Я лишь покачала головой и осторожно высвободила из-под плаща, которым мы были укрыты, левую руку, покрытую сетью уже подживающих глубоких порезов от запястья до локтя.
– Не будь так самоуверен. Ведь выводить фаэриэ с порога страны мертвых – не самая легкая задача. В какой-то момент начинаешь чувствовать слишком многое, и приходится наносить себе рану за раной, чтобы боль удержала в мире живых. Раз за разом, стоило только сердцу сбиться с общего ритма. – Ладонь фаэриэ бессильно соскользнула с моей талии, и я кое-как села, не стесняясь своей наготы. – Если бы мои возможности не были ограничены Сезоном, я исцелила бы тебя за несколько минут, но… сейчас я слишком слаба, и единственное, что могла сделать, – не дать тебе уйти в ледяные пустоши, пока твое тело исцеляется само по себе.
– Иногда даже этого «немного» оказывается более чем достаточно.
Рей медленно сел, осторожно расправил плечи, скользнул кончиками пальцев по тоненькой гладкой коже на месте сквозной раны в груди, недоверчиво покосился на меня, щурясь от лучей яркого летнего солнца, пробивающихся сквозь густую листву и золотистыми пятнами света ложащихся на бледную, чуть отливающую перламутром кожу фаэриэ. Я смотрела на него во все глаза, с трудом удерживаясь, чтобы не дотронуться до этой мерцающей отблесками драгоценных камней красоты, – ведь даже перемазанный засохшей кровью, измученный пребыванием в ледяных пустошах, Рейалл оставался живой стихией, скрытой внутри оболочки из плоти и крови. С текучей грацией движений, с клубящимися в глубине радужек грозовыми свинцово-сиреневыми облаками, с аметистовым отблеском на спутанных, неровно обрезанных лезвием ножа темно-серых волосах.
– Я хотела бы увидеть, каким ты можешь быть свободным…
Тихий восторженный шепот, сорвавшийся с губ.
Рей вздрогнул, резко обернулся, волосы взметнулись в воздухе косо срезанным веером – и опали на плечи тонкими прядками-лезвиями цвета седых облаков.
– Тогда освободи меня, маленькая ши-дани.
Где-то запела птица, зашелестела листва под порывами летнего ветерка.
Напряженная тишина в ожидании ответа – как перед первым раскатом грома в затянутых темными грозовыми тучами небесах. Я покачала головой, отвернулась, ища в ворохе сброшенной одежды нижнюю рубашку. Где-то негромко журчал ручеек – стоит попробовать умыться и хоть как-то соскрести с себя засохшую кровь, чтобы не пугать встречный народ до ближайшей реки или мало-мальски чистого пруда.
– Я не знаю как.
– Знаешь, – возразил он, хватая меня за плечи и разворачивая лицом к себе. – Но можешь не понимать. Ты уже освободила меня однажды.
– Полагаешь, этого недостаточно? Я не Королева Мечей и не могу обещать тебе свободы от Условий. Хотя бы потому, что никогда не смогу выполнить такое обещание.
Мне почудилось, что пальцы фаэриэ на моих плечах превратились в стальные прутья, глубоко, до боли, вдавившиеся в плоть, так сильно, что еще немного – и кровь потечет из-под глубоко впившихся в кожу ногтей. Дымчатые глаза Рея потемнели, стали цвета аметистового шарика, что мерцал сиреневым огоньком в серебряной оправе.
– Моя маленькая ши-дани, твой прелестный язычок порой является твоим злейшим врагом. Я. Не хочу. Повторения. Той истории. – Он чеканил каждое слово, как маленький удар грома, как резкий удар клинка. – И я говорю о другом… – Он резко прижал меня к себе, задирая мою голову к небу, к солнечным пятнам, пробивающимся сквозь густую листву. – Ты столь невинна, что не понимаешь этого?
– Не понимаю. Не хочу понимать! – Свет жег глаза даже сквозь плотно сомкнутые веки, выбивал непрошеные слезы, горячими капельками стекающие по щекам. Невольно вспомнилась бешеная гроза, плясавшая в небесах над западным Холмом двести с лишним лет назад, вспомнилась неровная прореха, заполненная непроглядной тьмой, ожившей бездной.
