— В тот вечер, когда я забирал его от тебя, я не в первый раз услышал от него слово «мама». Он два раза говорил его во сне и один раз, когда был сильно расстроен из-за меня. Я думал, что он зовёт Тамару, но он не знал её, так зачем ему её звать?
Лиам убрал прядь волос с глаз.
— Сначала это меня расстроило, потому что мне хотелось, чтобы моему сыну было достаточно меня одного, Никки. И я думал, что это так и есть, пока не приехал сюда, и пока ты и твоя мама не начали помогать мне с ним. Тогда он просто засиял. Он всегда был таким тихим малышом. Счастливым и милым, но тихим. А сейчас он… ожил.
Его кадык дёрнулся, и мой и без того уже мягкий щит превратился в губку.
— В общем, однажды, когда он произнёс это, я подумал, а что если ты… но ты такая молодая…
— И такая милая? — тон моего голоса окрасился сарказмом.
Появилась улыбка. Которая затем исчезла.
— Да, Никки. И именно поэтому я не мог даже представить, что ты захочешь ребёнка, особенно, такого, которого ты не создала с твоим идеальным предназначенным для тебя партнёром. А потом ты сказала, что тебе не нужна другая семья и…
— Я хочу партнёра, Лиам. Партнёра, который любит и принимает мою семью, потому что они будут и его семьёй тоже.
Он закрыл глаза. Вдохнул.
— Ты примешь меня?
Он открыл глаза. Выдохнул.
— Если ты получишь свою настоящую пару, как только наступит ночь, ты примешь меня в качестве своего партнёра, Николь Рэйна Фримонт?
В его тоне было что-то уязвлённое, словно он представлял, что вышел на какой-то уступ, который рушился у него под ногами.
— Меня и мой багаж.
— Твой багаж?
— Моего сына. Мои проблемы с доверием. Мои…
Он перестал говорить, когда я сделала шаг вперед.
Перестал дышать, когда я обхватила руками его лицо, а мои большие пальцы утонули в ямочках под его скулами.
— Ты клянёшься, что больше никогда не уйдёшь от меня? Если ты злишься или напуган — говори, кричи, но не — уходи.
Он повернул голову и поцеловал мою ладонь.
— Клянусь всеми грозами и звездами, клянусь, что больше никогда от тебя не уйду.
Его обещание схватило все мои удары сердца и сжало в один гигантский удар, из-за которого моё тело сотряслось.
— Всеми грозами и звездами? Никогда не думала, что мой суровый Альфа законченный поэт.
Лёгкость моего тона стерла остатки его волнения.
Его руки оказались у меня на талии и сжали красную шёлковую ткань.
— Лучше никому не говори, а то я потеряю доверие своей стаи.
Я засмеялась, а затем притянула его голову к своей голове.
— Моя пара, — проговорил он рядом с моими губами.
Я перестала смеяться.
Я была чьей-то парой.
И не просто чьей-то.
— При мысли о том, что я могу получить сегодня пару, меня весь день тошнит, — призналась я.
Он переместил руку к моему животу, оставил её там и начал делать медленные круговые движения поверх моей футболки.
— Тебя всё ещё тошнит?
— Немного, но я не думаю, что это так просто возьмёт и пройдёт.
Он свёл вместе брови.
— Ты же не беременна?
— Беременна? Ха. Нет. Мы же предохранялись.
Мои щёки слегка побледнели.
— А вот теперь ты меня пугаешь.
Могла ли я быть беременна? Я попыталась расслышать ещё одно сердцебиение, но наши с Лиамом сердца создавали довольно много шума.
Он присел на корточки, и вместо своей руки подставил ухо к моему животу. Секунду спустя он посмотрел вверх.
— Никакой пульсации. Только множество пузырьков.
— Хвала Ликаону.
Одно дело партнёр. Но ребёнок…
Он приподнял край моей футболки и поцеловал меня в живот, из-за чего пульсация как будто стала сильнее.
— Тебе стоит поблагодарить производителей презервативов.
Лиам выпрямился и поцеловал меня в кончик носа, но потом он, должно быть, решил, что это было не самое интересное место для поцелуя, потому что его губы переместились ниже и прижались к моим.
От его вкуса мой пульс просто взорвался и начал рассыпаться блёстками в моих венах. Я запустила руки в его шелковистые волосы и притянула его ближе, и ещё ближе. Мог ли он вообще быть когда-нибудь достаточно близко?
Когда низ моего живота начало скручивать из-за спазма, словно кто-то прикрепил к нему электрод, я отпрянула. Прошу тебя, Ликаон. Прошу тебя, не замечай меня.
Лиам заправил прядку моих волос, и его волчьи глаза потемнели.
— Тебе больно, когда я рядом?
Тяжело дыша, я прохрипела.
— Мне не больно, но я ощущаю что-то… странное.
Мои глаза наполнились страданием.
— Что если это устанавливается парная связь?
До этого я смеялась, а теперь мне хотелось плакать.
— Я не хочу, чтобы ты не имел возможности коснуться меня в течение шести месяцев.
Его карие глаза сверкнули.
— Тебе не надо об этом беспокоиться.
— Правда? Тебя устроят шесть месяцев воздержания?
Я предполагала, что он уже обходился так же долго без секса.
Он поднял руку к моему лицу и слегка провёл костяшками пальцев по изящной цепочке со сверкающими звёздами.
— Я имел в виду, что это не будет проблемой, потому что я отправлю твою пару в дипломатическую поездку на территорию другой стаи. Возможно, к речным. У меня прекрасные отношения с их Альфой.
Он погладил большим пальцем мочку моего уха.
— У лидеров стай есть свои преимущества.
— Это достаточно далеко?
— Да.
