Он верил в свое царское происхождение – уроки наставника Макария прошли недаром. Он верил в себя, ужаснувшись собственным урокам жестокости: не его, государя как тварь бессловесную сбросят с высокого терема злые бояре, а он по праву карающего зло сбросит с высокого терема обреченного князя Андрея Шуйского вниз хребтом. Обреченного последнего временщика не только потому, что у того нет хвоста… Впрочем, от большой высоты и хвост не помогает, вдребезги тулово и голова тварей разбиваются… Последний опекун-временщик Андрей Шуйский по воле царя-государя, готовящегося к венчанию на царство Русское, должен был страшно казнен только потому, что оскорбил не только дружбу царя юного, но и наставничество святое в лице добродетельного мудреца-книжника владыки Макария, возмечтавшего о скором венчании царя грозы – Ивана Грозного…
Именно царское божественное происхождение Ивана-государя, что от римских и византийских императоров, внушенное ему митрополитом Макарием, позволяло ему рассчитывать на покровительство Небес, Защиту Пречистой Царицы Небесной – Богородицы и меч Грозовой «Русского Бога» Николы Можайского Чудотворца…
Собрав бояр на пиру, встав на возвышение перед своими пьяными, веселыми бородатыми гостями, Иван обратился к ним твердым звонким голосом мужа карающего. Объявил боярам, в первую очередь из партии Шуйских, что знает, как многие участвовали в хищениях и неправдах, как они злоупотребляли его малолетством, выносили смертные приговоры безвинным, грабили землю Русскую…
Иван говорил и гневно глядел в упор только на одного боярина, главного обидчика митрополита Макария, боярина Федора Воронцова, себя, наконец. Произнося обвинение, а все присутствовавшие на пиру догадывались, что главный обвиняемый – князь-опекун Андрей Шуйский, Иван немного ужасался своей смелости отрока-государя. «Послушается ли стража тринадцатилетнего государя? Возьмут ли мою сторону бояре? А вдруг у моих дядьев ничего не подготовлено в случае кровавой стычки? Не воспользуются ли Шуйские и сочувствующие князю Андрею бояре, чтобы схватить меня и разорвать злыми собаками на части?» – такие тревожны мысли мелькали в голове Ивана, но внешне он был, как никогда спокоен и грозен.
Иван все поставил на кон и приготовился к решающему прорыву… Он знает, что пришло время объявить себя действительным самодержцем и свергнуть последних временщиков, оскорбителей государевого наставника и друга… Прочь с его дороги, временщики «последние Шуйские», тиранящие народ и вельмож многих, угрожающие смертью всякому, к кому он, государь, прикипает всем сердцем!.. Об этом кричат живые глаза Ивана… Все уже все понимают… Все, кроме пьяного и надменного князя Андрея Шуйского…
– Среди вас, бояр много таких, что чинили беззакония, грабили землю и народ, тиранили… – Иван возвысил голос… Но теперь достоин казни только главный советник тиранства, виновнейший из виновнейших – князь Андрей Шуйский.
И произошло чудо с явлением на людях мужа карающего, царя-государя Грозного Недавние бородатые сотрапезники государя на званном пиру, пораженные властностью и силой слова мужа тринадцатилетнего, встали без дыхания по стойке смирно, боясь шевельнуться. Еще бы – у них появился Господин, взросления которого они до этого не замечали, считая его чуть ли не ребенком, младенцем…
Слова государя Грозного быстро дошли до тех, кому по роду своей службы велено исполнять государевы приказы. Стража, которая всегда начеку, при полном безмолвии бояр схватила Андрея Шуйского и отдала псарям на растерзание. Псари, волоча Шуйского к тюрьме, как бы случайно, на виду у всех дали загрызть князя живьем натравленным охотничьим собакам…
Труп тщеславного потомка Александра Невского в устрашение интриганам-боярам долго валялся на заднем дворе…
Поникшая боярская партия Шуйских с их многочисленными клевретами безмолвствовала. Замордованный народ же, устав от боярского беззакония, изъявил удовлетворение при явлении царя Грозного. Удовлетворение народное возросло, когда публично огласили злодеяния убиенного корыстолюбивого князя. Написали, что Шуйский под видом купли отнимал незаконно дворянские и крестьянские земли, что даже многочисленные слуги его господствовали и тиранствовали на Руси, ничуть не боясь ни законов, ни судей…
Советников умерщвленного князя Андрея Шуйского – Фому Головина и князей Федора Шуйского, Юрия Темкина и других, учинивших оскорбление и унижение митрополита Макария, сослали. А могли бы тоже отдать псарям, если бы против этой вопиющей противозаконной мести не выступил сам оскорбленный, но совсем не мстительный, мудрый владыка…
