Изображение перед глазами бросилось в пляски, и я уже не мог ничего рассмотреть. Все удары по частям тела смешались, и мне казалось, что меня избили целиком или сбросили со скалы, а не "погладили" по грудной клетке и щеке.
Я просто не понимал, неужели я существую, чтобы страдать?
Люди меняются.
Посмотри на себя в некоторые моменты и вспомни, как задаешь миру вопрос : "А что насчет меня?", и в ответ ты слышишь: "Ну, и что насчет тебя?".
Расплывчатое изображение в очередной раз раздражало мое сознание. Белый незнакомый потолок, одинокая лампочка на черном проводке. Такое чувство, что я очнулся в психушке. С каждой секундой текстуры начинали быстрое движение, то раздваиваясь, то приходя в норму. И уже через минуту я мог видеть, что я в больничной палате. Что, неужели опять?
- Родной, - ласковым шепотом убаюкивала приемная мама. Как же я рад ее слышать. - Ты меня видишь? - она мягко коснулась моего лба. Её рука была довольно мягкой и тёплой.
- Я... - хочу сказать что-то очень ценное, что-то такое, что помнил и хотел выплеснуть, но меня будто затыкали. Я понимал, что хочу сказать, но в то же время просто не мог. Я чего-то не помнил...
- Что "ты", дорогой?
- Я... - и вновь что-то помешало. Вновь мое неудержимое и непостоянное сознание?
Напрягся. Стало намного жарче. Я почувствовал духоту, как будто меня заперли в сауне или русской бане на продолжительное время. Чистая игла в очередной раз покоилась все в той же вене, что и в прошлый раз. Больница. Я уже лежал в больнице. Прекрасно помню это. Прекрасно помню весь свой трудный подростковый возраст. Все свои переживания, взлеты и падения в это время. Но... что было раньше?
Нормально ли, что я помню все последние мгновения, но не первые? Да, узнаю, что Бэнджамин и Грейс Роуны мои приемные родители. Узнаю безоговорочно. Но то, как мы оказались у них дома, категорически не удавалось вспомнить.
- Милый, ты в порядке? - женщина заметно встрепенулась и, казалось, мой жар заразил и ее.
- Я сильно ударился?
- Родной...
- Заметно он поиграл со мной, да? - звук становился громче, я нарушал то приемлемое число децибелов в одноместной палате.
- Кейн...
- Да что ты прямо то не отвечаешь? - бросил я и Грэйс округлила глаза. - Радуетесь, что не нуждаюсь в переливании крови? - она судорожно вздохнула. Я ухмыльнулся, - О, - всё-таки нуждаюсь?!
- Кейн Уинтер!
- Да, мам, знаешь в чем минус того, что вы мне приемные родители?
- К...
- В том, что вы никогда не сможете мне когда-либо спасти жизнь и перелить своей крови, ведь, черт подери, вы мне никто! Да, четвёртая группа крови универсальна - переливайте хоть все. Но это будете точно не вы... - злобно плюнул я. - Спасибо за кучу синяков на теле, - я не спускал ухмылки, кивая на огромные царапины на руках. Знаете, похоже на хвою, которую украсили сине-бордовые "гирлянды".
А Грэйс все молчала. Услышав поскуливания, я обратил свой взгляд на нее. Женщина уже была на грани:
- Неблагодарный щенок! Я пыталась его остановить, а ты... а ты... - испустив обидчивый вскрик, она выбежала из палаты.
И правда, что-то я погорячился... Может, мне вводят какой-то психотропный препарат?
Спустив все эти раздумья в унитаз, задумался уже о другом... а где же приемный отец? Вспомнив, что тот куда-то намыливался в день того самого "подарка" для меня, сделал вывод, что он на работе.
Зато воздух без него чище.
Домой я вернулся все с той же проблемой - я не мог собрать разбившееся осколки памяти моего детства. Я же отчетливо их помнил, ешкин кот! Когда чувствуешь, что внутри тебя чего-то не хватает, даже пусть и какого-то обрывка из памяти, который являлся практически твоей жизнью, хочется злиться. Сильно злиться. Ведь не зря же я так сильно хочу это вспомнишь, верно?
- Порядок? - за ужином промямлил Бэнджамин. Взгляд был устремлен в говяжий суп.
О, неужели тебе и правда стыдно? Да конечно нет. Наверное, внутри куча сомнений и досады от того, что произнес пару секунд назад.
- Да, - с искрой бросил я, положив в рот приличный кусок мяса. - Сердечко, наверное, болит, да?
- Кейн, - Грэйс встрепенулась, начиная нервно оглядывать мужа и приемного сына - она понимала, что напряжение растёт.
- Уж лучше бы подох я, чем твой любимый Стивен, - я словно читал между строк. - Я прав?
- Только языком молоть умеешь?
- Да, увы, не умею так, как ты. Научишь меня парочке приемчиков? Как же ты круто мне с правой. Поджелудочная оценила, - сыграв на лице уважение, я кивал.
- Кейн Уинтер! - отец ударил по столу.
- Передай мне соль, - неожиданная просьба заставила эмоциональный пик сойти на нет.
- Чт..что?
- Я попросил соль.
Мужчина был явно на грани, но теперь я постараюсь хоть как-то стать братом-близнецом. Может, это избавит Бэнджамина от желания полить меня грязью, а затем как следует треснуть...
Хотя... что за бред лезет в мою голову?
***