- Подождите, - я пришла в себя, - у меня... четвертая положительная группа крови... Перелить лучше родной крови, и я буду его донором.
- Что?! - Леон крепко сжал мои плечи.
- Я буду его донором, - я с улыбкой уверенно кивнула.
Столь взбудораженные совпадением событий и людей, мы двинулись к небольшой "палате", в которой и лежал Уинтер уже как минут десять. То была железная, стопроцентно ледяная кушетка, окруженная такими же металлическими столиками и лампами. Казалось, я в больнице старого закала.
Хейзел, как вскоре представилась мне та самая медсестра, начала усердно "танцевать" по площади, нервно носиться за устройствами, необходимыми для переливания.
- Вперед, - с грохотом в кабинет ввозится вторая кушетка с более приятным содержимым - матрац, белая простынь, небольшая подушка. Я невольно улыбнулась.
Меня уложили, проконсультировали, сказав, что следующие часы необходимо лежать без резких движений и лучше вообще расслабиться. Я без претензий послушалась, устроившись прямо рядом с Кейном, лицо которого чуть побледнело. Меня пугали эти закрытые глаза и бездейственность. Хотелось зареветь или закричать от разрывающей внутренней боли, но я все проглотила и успокоила сознание. Сейчас слезы никому и ничему не помогут, Ада Форстерс.
- Поверь мне, этот парень тебе невероятно благодарен, - со смехом Хейзел продемонстрировала мне все оборудование: какие-то длинные трубочки, бутыли и иглы. Я ходила в больницу, в центр больных раком много раз, но никогда не имела какого-то полного представления о всех этих вещах и их применении.
Легкая щекотка, затем немного больное проникновение и искренняя радость на душе. С каждым миллилитром в Кейна Уинтера вливалась моя кровь, и я уже предвкушала, как он снова будет здоров и бодр.
Леон и Хэйзел оставили нас, чтобы ничем не беспокоить и не нервировать лишним присутствием.
Да.
Лишь я и Кейн.
Долгие минуты мне казалось, что я куда-то улетела. Мое сознание пыталось привлечь к себе все мысли Уинтера, все сны, которые он сейчас видел. Я хотела забраться в них, попросить вернуться в настоящий мир и открыть глаза.
Про себя я несколько сотен раз произносила обычное и незамысловатое : "Прошу тебя", умоляя, чтобы тот подал признаки жизни.
Слабость брала надо мной верх. Парень так и не двигал и мускулом. В кабинете становилось то жарко, то холодно. Несколько часов я лишь перебрасывала взгляд с Кейна Уинтера на алую кровь в трубке и наоборот.
- Открой же, - казалось, я сконцентрировала всю свою энергию, всю мольбу и искреннее желание именно в этой фразе.
Время - это очень ценный ресурс, которым мы разбрасываем направо и налево, не понимая, что нужно ценить каждый момент. К слову, цените то, что имеете и никогда не отчаивайтесь.
Через несколько секунд после моего дрожащего шепота тот пошевелил пальцем, и я широко улыбнулась, уже начиная чувствовать, что до горячих слез на моих щеках осталось немного. Это был единственный жест с его стороны, но именно он заставил меня облегченно выдохнуть.
- Я спасаю тебе жизнь, малыш Уинтер, - сонно прохрипела я, уже чувствуя, как уношусь в заветную страну грёз.
Тень из прошлого.
Меня что-то упорно вытаскивало из темного заточения, какого-то незнакомого пространства, которому я не могу дать четкого описания.
Единственное, что не покидало мою голову в этот причудливый момент, только вопрос, что же со мной произошло. Казалось, подобное отторжение от мира, внутренний покой и какую-то духовную независимость я уже чувствовал однажды в своей опасной жизни. Ключевое слово: "Опасный".
Честно говоря, это бред полный, и я часто слышал, мол люди видят свет или наоборот какой-то мрак, когда находятся между мирами, уже приближаясь к финишу.
Это произошло в Калифорнии. Леон тогда был не в духе по одной простой причине - не удалось установить контакт с главным мафиози города, и я двинулся на одну из стрелок совершенно один. Никакого подкрепления из нескольких машин, ни отличного мудрого стрелка, никого.
Когда одна из сторон замышляет какой-то нечестный путь заработка от второй стороны, начинается борьба. Жестокая и по-настоящему безжалостная. Я тогда отделался парочкой ножевых ранений, однако они оказали мне "честь", и та боль приглушила мое сознание кардинально. Тогда-то я почти и унесся с этой планеты, но что-то меня задержало. Наверное, усердное желание жить. Для чего? Для перестрелок, убийств и денег. Для кого? Я долго думал, для кого же я останусь жить на этой планете, на земле, насквозь пропитанной смертью, кровью и плохим будущем. Мысли остановились только на приёмной матери. Именно она протягивает мне теплую руку, которую я готов сжимать долго и ласково - так, как она заслуживает.
Когда неведомой силе в отличии удалось меня выдернуть из состояния какого-то коматоза, я почувствовал раздражающие покалывания по всему телу, твердую поверхность и что-то не менее надоедливое в коже. Хотелось расчесать это место, разорвать кожу, но достать это дерьмо, что так нервировало меня.