— Не так просто отыскать прячущийся от тебя дух — Не поворачиваясь ответил Фале.
— Она не опасна, и вряд ли будет пытаться убежать. — Ворона снова сел в кресло, и взял в руки чашку. — Мне даже ее жалко. Наделала глупостей, и теперь пред судом предстанет, как преступница.
— Она хотела как лучше. — Все так же, в потолок, произнес писатель. — Беременная женщина в возрасте, не развивающийся ребенок, готовый в каждый момент умереть, и этот ублюдок-экстрасенс, подсказавший выход.
— Надо будет с ним познакомиться. — Сверкнул гневом в глазах Гоо. — Откуда он вообще про переселение узнал.
— Познакомимся. — Встал с кровати Фале. — Обязательно познакомимся, и поговорим. Кстати, что там с ним? С браконьером этим? Кто таков?
— Загадка. — Пожал плечами Гоо.
— Так чего ты тогда тут сидишь? Бегом к нему в дом, и перерой там все, узнай. — Вспылил Фале.
— Был я уже там. Все полиция вывезла. Голые стены. — Ворона даже не пошевелился. — Что с тобой, Гронд? Ты сам на себя не похож?
— Устал наверно. Ловлю уже несколько веков души тварей, после их смерти, жду, когда подохнут, а сам убить не имею право. — Писатель снова лег на кровать, закинув ладони за голову. — Руки чешутся, к ножу тянутся.
— Мне то же это не нравиться, но таковы условия, и мы на них согласились. — Вздохнул Гоо, и вдруг швырнул чашку в открытое окно. — Как же я тебя понимаю.
Море едва пропускало отраженные лучи солнца, от сонной луны, в свои пучины. Перекатывающиеся по поверхности волны, преломляли свет, над головой сидящего в водорослях огромного, черного кота, подрагивая вальяжными тенями, но тот этого не видел. Он вообще ничего не видел, он существовал сейчас в другом мире, а это тело, просто оболочка, покачивалась в такт стихии ничего не чувствуя. Был бы это обычный кот, то давно утонул бы захлебнувшись, но он не обычный, он сумеречный кот, он тот, кто давным-давно уже умер, и существовал сейчас исключительно волей Высшего.
Она предстала перед ним испуганной, маленькой девочкой, прячущейся в энергетических водорослях радужного моря. Чирнелло поразился на сколько чистой была ее душа. В этом мире, все выглядит по-другому. Тут мечты воплощаются в реальность, и ты видишь свой истинный облик. Вот и она, видит себя обиженным, светящимся рубиновым сиянием ребенком, у которого отобрали любимую игрушку, а затем, в наказание за неведомый проступок, поставили в угол. Кот здесь то же другой, тот, кем и является на самом деле, он сгусток туманной, серой злобы, безжалостный убийца, с гипертрофированным чувством справедливости и долга.
— Зачем? — Он не стал пояснять своего вопроса.
— Мой мальчик умирал, а тот колдун подсказал как сохранить ему на этом свете душу. — Она налилась синим сиянием разочарования, сменившим рубиновый свет чистоты. У Антоши была последняя стадия рака, и ему оставалось жить не больше месяца, и он об этом знал. Я разговаривала с ним как со взрослым. Вы бы видели его глаза, это были глаза старика. Я рассказала ему все. Про своего ребенка, про возможность переселения, и он понял… — Она замолчала, подбирая слова, и если бы это тело было не призрачным, а обычным, то непременно бы зарыдала. — Он согласился отдать тело после того, как уйдет.
— Значит вам было известно, что, меняя душу ты меняешь и судьбу? И даже тот, кто готов предстать перед последним судом, может прожить еще долгую жизнь исцелившись волей Высшего? — Спросил задумавшийся Чирнелло.
— Да. Тот колдун говорил об этом. Он вообще много чего рассказывал. О вас кстати тоже. — Она вновь замолчала. — Говорил, что вас трое, тех кто отлавливает души, несогласные умирать, и отправляет в ад. Он так это страшно описывал, все те ужасы, что предстоят не смирившимся со своей судьбой, те страдания, постигающие их после.
— Почти правду сказал. — Хмыкнул кот. — Вот только не рассказал, что мы ловим души насильников, убийц, и прочей мерзкой падали. Видимо твой колдун тоже относится к подобным типам?
— Может быть, я не знаю. — Она вполне по-человечески пожала плечами.
— Рассказывай дальше. — Кот внимательно посмотрел ей туда, где обычно бывают у человека глаза.
