Ничего подобного, однако, в салоне «лендровера» не обнаружилось. Заднее сиденье было свободно, а водитель оказался длинным и тощим молодым парнем, волосатым и небритым. Он был одет в увешанную стальными цепями, какими-то побрякушками и чуть ли не кошачьими хвостами короткую кожаную куртку, кожаные же штаны и повернутое козырьком назад кожаное кепи. Лицо у этого молодого человека было темным от загара, тонкий, с горбинкой нос оказался заметно свернутым на сторону, а над левой бровью белела извилистая полоска довольно длинного шрама. Глаза молодого человека скрывались под каплевидными темными очками, на руках он носил тонкие кожаные перчатки, а на ногах – грубые сапоги с короткими широкими голенищами. Эти сапоги показались Андрею Витальевичу подозрительно знакомыми. Он уставился на них, пытаясь сообразить, в чем тут фокус. В этих сапогах как будто чего-то недоставало, вот только чего именно? И тут до Коровина дошло: не хватало засунутой за голенище гранаты на длинной деревянной ручке. Сапоги были точной копией тех, в которых ходили немецкие оккупанты, и Коровин с очень неприятным чувством задал себе вопрос: а копия ли это?
– Вермахт, – подтверждая его догадку, сказал молодой человек. – Умели, черти, делать вещи! Шестой десяток лет сапогам, а все как новые.
Коровин перестал пялиться на заслуженные сапоги и попытался закрыть дверцу.
– Посильнее, – посоветовал водитель. – Она любит, чтобы хлопали как следует.
Коровин грохнул дверцей изо всех сил, и замок с лязгом защелкнулся.
– Итак, – кладя на баранку обтянутые черной лайкой руки, сказал водитель, – я вас внимательно слушаю.
Коровин замялся.
– Собственно, это я вас слушаю, – сказал он наконец. – Насколько я понял, мое дело вам известно.
Молодой человек смешно надул щеки и с шумом выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. Зубы у него были большие, ровные и белые, как фарфор. Возможно, это и был фарфор: судя по форме носа и шраму на лбу, этот юноша как минимум однажды крепко приложился физиономией к чему-то очень твердому.
– Слушайте, – сказал он, – давайте говорить прямо, как положено сыновьям одной нации. Вы пришли сюда купить оружие, так перестаньте вилять и скажите прямо, что вам нужно и для чего.
– По-моему, это мое личное дело – для чего, – робко огрызнулся Коровин, отводя взгляд от уставившихся на него продолговатых непрозрачных линз. – Мне нужна винтовка с оптическим прицелом.
– Надо полагать, она вам понадобилась для того, чтобы стрелять воробьев у себя на даче, – предположил молодой человек.
– Это мое личное дело, – упрямо повторил Коровин.
– Не совсем, – возразил молодой человек. – Впрочем, как знаете. Деньги при вас?
– Д… Нет, конечно.
– Врете, – уверенно заявил юноша в немецких сапогах. – Вы все время хватаетесь за грудь и шуршите газетой. Эх, вы, конспиратор! Вот дам вам сейчас по черепушке, отберу деньги и уеду – что тогда?
В милицию побежите?
– Нет, – устало сказал Коровин, – не побегу.
Но предупреждаю: если вы это всерьез, то бейте так, чтобы я больше не встал. Мне терять нечего, учтите.
– Ясно, – с едва заметной ноткой сочувствия в голосе произнес молодой человек. – В угол загнали, да?
– Это мое личное дело, – в третий раз за последние пять минут повторил Андрей Витальевич.
– Естественно. Да вы расслабьтесь. Это я так шучу. Все будет нормально. Сейчас поедем. Как у вас с сердцем?
– С сердцем у меня порядок, – сказал Коровин. – Только я не понимаю, при чем…
– Поймете, – коротко пообещал молодой человек. – Пристегнитесь, пожалуйста.
Пожав плечами, Коровин щелкнул пряжкой ремня безопасности. Молодой человек повернул ключ, и двигатель «лендровера» ожил, заставив машину слегка завибрировать. Аккуратно вырулив со стоянки и пробравшись сквозь густую толпу стремящихся попасть на рынок или, наоборот, выбраться оттуда людей, водитель переключил скорость и вдруг без предупреждения дал полный газ. Машина сорвалась с места, как торпеда, выпущенная с борта подводной лодки, и пошла стремительно буравить густой транспортный поток, нарушая все мыслимые и немыслимые правила. Коровин машинально вцепился обеими Руками в сиденье и стиснул челюсти так, что заныло в висках. Присущий водителю «лендровера» стиль вождения автомобиля живо напомнил Андрею Витальевичу обстоятельства гибели его супруги.
– Послушайте, вы, – не сдержавшись, сказал он, – что вы вытворяете? Вы можете мне сказать, сколько на вашей совести сбитых пешеходов?
– Ни одного, – спокойно ответил молодой человек, возвращаясь с полосы встречного движения на свою сторону проезжей части. Его слова частично заглушил истеричный сигнал встречного грузовика. – Ни единого, поверьте. И ни одной аварии в черте города.
– А за ней? – непримиримо спросил Коровин.
– За ней – сколько угодно, – любезно проинформировал его водитель. – Видите ли, я участвую в гонках по бездорожью. Там всякое случается, конечно. Но мы занимаемся этим в местах, где заведомо нет ни пешеходов, ни дачников на «москвичах».
А почему это вас так занимает? Вы что, ярый сторонник неукоснительного соблюдения ПДД? Общественный инспектор?
