Вымотались до усрачки. Все это время на дороге никого, кроме нас, не было, поэтому мозг сразу и не сообразил, что впереди появилось что-то новое. В общем, посреди великого темного ничего где-то мы устроили классическую лобовуху: со всей дури, которую можно развить ночью по грязи, впилились в лоб мирно стоящему с выключенными фарами грузовику. Как ни странно, тоже «Уралу».
— Да ***ный ты в рот, какого *** ты не остановился, гандон хренов. — В наступившей тишине услышали мы. — Ведь кричал же по-хорошему, даже бибикнул, а ты шары залил!
— Наши, — переглянувшись, мы полезли из машины.
Как и положено при ДТП, первым делом в свете ручного фонарика до сих пор матерящегося водилы от противоположной стороны мы пошли посмотреть на причиненные разрушения. Повреждения были ужасные: из-под бамперов высыпалась куча присохшей грязи. Ну и краска в паре мест была сцарапана. Однако военная техника!
Обнаружив, что большого ущерба вверенному «Уралу» нанесено не было, водила — грузный усатый дядька — как-то сразу успокоился и начал подозрительно нас оглядывать. В самом деле, встретить посреди ночи две славянские рожи в цивильном — это немного странно.
Процесс взаимного опознания внезапно был прерван появившейся из-за машины новой фигуры:
— Старшина Нечипоренко. Что случилось, почему дорогу не уступаете военной технике?! — сразу с места в карьер начал наезжать он на нас.
Нечипоренко, наоборот, был узок в кости и выбрит до синевы.
— Журналисты газеты «Правда», Леонид … и Александр, — с трудом вспомнил я свое новое имя, — едем оттуда, — я махнул рукой назад, — и до Ханоя.
— Понятно все с вами. Гражданские, — он с понимающей улыбкой осмотрел наши шкафобразные фигуры с автоматами за плечами, — поди, и документы есть?
— Есть, конечно. Журналисты мы или где? А с горючкой у вас как? — как-то сразу мы попали на одну волну с гэкающим старшиной.
— Есть малеха. Но вообще, вам в сам Ханой или рядом?
— В сам, а что?
— Да поговаривают, что там у переправ какие-то мудаки опять активизировались. Одиночные машины обстреливают возле Хонгхи, водителей убивают, груз воруют. Не страшно?
И это нам рассказывает старшина, у которого колонна без головного дозора.
— Да у нас груза только один китаец недобитый. Тебе, кстати, не надо? В хозяйстве пригодится, лекарь еще тот…
Огонек только хмыкнул.
Видимо, последнее предложение включило в голове у старшины что-то типа торгового режима, и он стал выяснять, так ли нам необходимо приехать в Ханой на «Урале»? Ведь техника здоровая, топливо жрет, как слон капусту…
Внезапно Вениамин подхватил посыл старшины и начал разводить какие-то словесные турусы на предмет обменов и гешефтов. Датчик топлива показывал приближающийся звездец с бензином. Вот встанем посреди джунглей с пустым баком — что делать? Махать канистрой попугаям? Шепнув на ухо Огоньку, что горючки у нас крайне мало — мол, давай, поднажми, — я пошел проверять уровень масла. Вдруг и тут намечаются проблемы?
Подняв капот и покопавшись в моторе, я убедился, что масла у нас достаточно. Ну хоть что-то…
Закончив с «Уралом», я отошел к пострадавшему водиле, который с интересом наблюдал за моими манипуляциями.
— Слушай, ладно мы, но вы-то как оказались тут? Ведь там хрен да ни хрена вокруг, — спросил я.
— Да есть там у нас одна точка, — неопределенно так, с растяжечкой, протянул усатый, попинал шины. Оба грузовика затентованы, поди разбери, что везут.
— Понятно, сами такие же. Патронов к «калашам» дадите?
— Дяденька, дай попить. А то так жрать хочется, что даже переночевать негде…
Походу, водила слышал мое перешептывание с Незлобиным.
— Так что? Поможешь? А я о тебе в «Правде» напишу. Тебя как звать?
— Это секретные сведения, — усатый напыжился.
— Ну, раз секрет, напишу про какого-нибудь другого бравого героя.
Я пожал плечами, отвернулся.
— Кузьма Васильевич.
— Так, рассказывай. Где был, что видел…
— Бомбили нас.
— Ну, тоже мне новость…
— Один раз на переправе. Вьетнамцы понтон навели, а тут штурмовики. Как начали ракетами хреначить, так все в реку попрыгали. Кроме меня! Я первым шел, вижу, передний понтон почти разбит. Вот-вот нас расцепит…
Короче, Кузьма начал мне вешать лапшу на уши, как он доблестно спасал советское военное имущество, боролся за переправу и чуть ли не кирпичами сбивал американские самолеты. Я лишь кивал, прикрывая руками зевки. Спать хотелось неимоверно.
— А что же вы, товарищ корреспондент, ничего не записываете?
— Блокнот в машине. Но память у меня хорошая, запомню.
— А снимать, снимать меня для газеты будут?
— Вспышка демаскирует позиции. Потом сниму, когда совсем светло станет. Так что насчет патронов?
— Ладно, пошли, дам. — Кузьма тяжело вздохнул, походу, догадываясь, что с газетой «Правда» он пролетает, как фанера над Парижем.
Подойдя ко второй машине, Кузьма Васильевич расшнуровал тент и, опершись о буксировочный крюк, занырнул наполовину внутрь. Снаружи торчала только его туго обтянутая форменными брюками задница.
Наконец внутри что-то упало с отчетливым хрустом, Кузьма выматерился и аккуратно полез наружу.
— Вот, товарищ корреспондент, цинк 7.62. Больше не дам.
