Москва, 2020-е. Откровенная драма о детских травмах миллениалов.Они выросли в благополучных семьях — на первый взгляд, но одновременно — в семьях одиноких, в которых эмоции были преступлением, тревога — нормой, а постулаты вроде «все мужчины изменяют» — базой. Сейчас у них есть все: живая молодость, настоящие друзья, большие деньги, квартиры, машины, карьера, стиль, половая свобода, внушительные ленты в соцсетях…Кажется, они победили — выжили, повзрослели, добились, но за глянцевой ширмой в каждом из них то и дело подергивается назойливое «здесь что-то не так».
Посвящается Раисе Васильевне
и Валентине Трофимовне —
моим бабушкам и ангелам-хранителям
Даша выросла в благополучной семье. Сейчас ей тридцать. Она страдает маскированной депрессией и бытовым пьянством. Ее родители об этом не догадываются.
Пати выросла в благополучной семье. Сейчас ей двадцать восемь. Она зависима от беспорядочных половых связей и не верит в любовь. Ее родители об этом не догадываются.
Глеб вырос в благополучной семье. Сейчас ему тридцать пять. Он — достигатор, готовый идти на все ради цели, и эмоциональный импотент, неспособный выражать свои чувства. Его родители об этом не догадываются.
Благополучные семьи — явление, на первый взгляд, не претендующее на драму и тем более на трагедию, но каждому, кто столкнулся с ним в детстве, есть о чем рассказать. И часто эта история — не про игрушки и конфеты, а про травмы: неочевидные, еле различимые, поверхностные как будто даже, но на деле — глубокие и болезненные.
«Группа продленного дня» — как раз о таких. О «несуществующих» травмах детей из благополучных семей.
Автор не несет ответственности за мысли, мнения, желания и действия читателей этой книги.
Все персонажи выдуманы, любое совпадение с реальными людьми — случайность.
Произведение содержит ненормативную лексику и постельные сцены.
— Можно быстрее, — полувопросительно-полуутвердительно раздалось с заднего сидения белого BMW.
Слова прозвучали как заклинание, потому что в тот же момент послышался мощный раскат грома, а в следующий — лобовое стекло залило водой, будто кто-то резким движением включил над машиной каскадный душ.
Таксист, коротко стриженный мужчина лет сорока пяти, вздрогнул, непроизвольно нажал на тормоз и покачал головой: это была, пожалуй, самая капризная его пассажирка. Она сделала заказ на девятнадцать тридцать, но в машину села только в девятнадцать пятьдесят. Раздраженное «поехали, я опаздываю» вместо извинений или хотя бы приветствия сказало о ней больше, чем широкий чокер-надпись FUCK из стразов и недовольное выражение лица.
В первые десять минут поездки девушка вела себя неспокойно. Просила то открыть, то закрыть окно, то включить, то выключить кондиционер, сделать музыку то тише, то громче, то закидывала правую ногу на левую, то опускала ее. Доставала из сумки темно-зеленую стеклянную бутылочку, подносила к губам, наклоняла, через пару секунд возвращала в вертикальное положение и убирала обратно. Запускала пальцы в длинные рыжие кудрявые волосы и быстрыми движениями взбивала их у корней — от этого они становились объемнее и пушистее. Терла плечи ладонями. Короче говоря, создавала вокруг себя бесконечный беспорядок.
Потом вдруг затихла. Сидела неподвижно и задумчиво смотрела в окно.
Молчала. Молчала как-то особенно громко — таксисту показалось, что он, если постарается, сможет услышать ее мысли. А еще ему показалось, что внутри нее плещется личная трагедия: такая обычно бывает у главных героинь мелодрам.
По салону растекались едва уловимые, а оттого особенно возбуждающие воображение, запахи женских духов, алкоголя и тайны — таксисту хотелось секса, выпить и узнать о своей пассажирке все. Кто она. Куда едет. Почему так нервничает. Он время от времени бросал взгляд в зеркало заднего вида и ждал, когда она снова что-нибудь скажет. И она наконец сказала.
— Можно быстрее.
— Так пятница, девушка! Пробки. Еще и ливень начался! Как здесь быстрее? — громко, чтобы звуком собственного голоса перебить шум дождя и остановить течение то и дело всплывающих в голове неприличных картинок, ответил он и снова бросил взгляд в зеркало заднего вида.
Пассажирка закатила глаза, тряхнула кудрями, а потом без спроса затянулась электронной сигаретой. Через несколько секунд в машине запахло абрикосами. Таксист вдруг подумал о том, что цвет волос его капризной пассажирки похож на цвет спелых абрикосов, и сглотнул: теперь ему хотелось не только секса, выпить и узнать ее тайну, но и спелых абрикосов.