— Да мы ж еще толком ничего и не знаем! Так, набор отдельных фактов. Выяснятся еще какие-то детали — и все станет на свои места. А общая версия, вполне возможно, именно такая… Григорьев же говорил, что Марков, якобы, влез в какое-то миллионное дело. Мы же не знаем и одной десятой из того, что у них там происходило! Тихий приходил домой к Рубцову. А это очень даже вяжется со всем остальным. С Маркова потребовали деньги, он и подключил своих. Они и пытались, как могли, разобраться.
— Может, и так. Только у меня почему-то есть уверенность, что эти два эпизода — с похищением и с убийством Маркова — не так уж и связаны… А может, и вообще никакой связи нет! И начинать надо с Рубцова. Он ведь приводил двух знакомых на дискотеку перед тем, как исчезнуть. Покажем завтра фотографии Грибко и Рыбникова. Мне кажется, наверняка не узнают. И тогда будем ковырять все его связи.
— Наши «убойщики» этим уже не один день занимаются!
— Может, нам больше повезет.
— В РУВД будем заезжать?
— Да нет, хватит на сегодня…
— Что, к Вике?
— Ага.
— Я довезу.
Некоторое время они молчали, слушая музыку. Когда песня закончилась и диктор начала передавать городские новости, Костя закурил и опустил боковое стекло.
— С понедельника Карпыч в отпуск уходит, — сказал он, имея в виду начальника ОУР. — Черт, у него же почти два месяца! Пифагор достанет за это время. Почему он никак в свое ХОЗУ уйти не может?
— Говорят, место ждет… И не переживай ты так, как работали, так и будем работать. А дураков всегда хватало и хватать будет.
— От этого не легче. Неужели Карпыч не видит, что этот мудак такого наворотить может?
— Видит, конечно, — Дима пожал плечами. — Так не все ж от него зависит! Политика…
Костя молча смотрел в окно. Уход в очередной отпуск начальника, вроде бы, не сулил никаких особых перемен в его жизни, но дурное предчувствие не оставляло. Ему упорно казалось, что вслед за этим, незначительным, само по себе, событием, должно последовать что-то по-настоящему плохое. Может быть, какое-то продолжение истории с его племянницей? Тогда, месяц назад, все закончилось для него очень хорошо. Можно даже сказать, слишком, неправдоподобно хорошо. Но закончилось ли? А продолжение всегда хуже начала.
— Приехали, — Дима свернул во двор и затормозил рядом с аккуратно припаркованным у трансформаторной будки трехдверным «фольксвагеном». — Да, хорошая у твоей подруги машина! Завтра не опоздаешь, или — как обычно?
— Как получится.
— Понятно. Ну, давай, пока!
— Удачи.
Никто из охранников ДК имени Крупской не опознал Грибко и Рыбникова по фотографиям.
— Да нет, вообще не похожи, — сказал один из них, по имени Миша. — А кто это такие?
— Так, люди, — мрачно отозвался Петров, убирая карточки в папку.
— Да нет, я ведь к тому спрашиваю, что уже позавчера приезжали ваши, показывали.
— Да? — «молнию» заклинило, Дима дергал застежку и постепенно начинал ругаться.
— Я же там узнал двоих…
— Да? — Петров поднял голову и отложил папку. — Кого?
— А я знаю? — Миша пожал плечами. — Показали штук десять разных. Двое очень похожи были. А фамилии мне не говорили.
— А откуда приезжали?
— В смысле? А, понял! Да ваши и приезжали. Из вашего управления. Которые по убийствам работают…
До РУВД Петров доехал в рекордно короткий срок. Всю дорогу Костя молчал, куря одну сигарету за другой. Дима сквозь зубы матерился и почти не задерживался на светофорах, бросая машину из одного ряда в другой.
Они бегом взлетели по лестнице на третий этаж управления, а спустя несколько минут из кабинета «убойщиков» донесся яростный Димин мат.
Костя повертел в руках фотографию Ерастова, запоминая черты лица и характерный прищур глаз, бросил ее на стол.
— Вот, значит, он какой, этот Толя.
— Черт, ведь был же у нас в руках, — почти простонал Дима. — Отпустили его. Дня три или четыре назад. Доказательств им мало было.
— Ничего, далеко не ушел, — усмехнулся «убойщик». — В тот же день в больницу попал. В реанимации валяется, до сих пор в себя прийти не может.
— А что с ним случилось?
— Черт его знает! В строящейся школе, на Вишневского, кто-то его обработал. Куча переломов, открытая черепно-мозговая. По идее, давно умереть должен был. Другой бы не выдержал, но этому — что ему будет? Всех нас переживет! По территории 6-го отдела «глухарь» повис.
— Наверняка свои отоварили, — задумчиво сказал Ковалев. — Не поверили, что его просто так отпустили?
— Может, и так. Думают, что сдал всех.
— А второй, говорите, Бараев?
— Он самый. Сын нашего бывшего следователя. Из дома давно уже ушел.
— Кто, следователь?
— Да нет, следователь на месте. Сын его ушел. Точнее, уехал — папаша ему свою старую машину отдал.
— А какая машина?
— «Жигули» одиннадцатой модели. Зеленая.
— У вас фотографии есть лишние?
— Есть. Берите эти.
Ковалев и Петров прошли в свой кабинет.
— Надо ехать в больницу, — сказал Костя.
— Думаешь, очухался уже?
