Удивительно, как среди скал, взгорков, нагромождения камней могла отыскаться подобная поляна. Возможно, специально расчистили. Меж сосен виднеются два приземистых, барачного типа домика. На дальней окраине аэродрома несколько машин, у которых вместо кузовов цистерны. Сразу от леса тянется проволочное, выше человеческого роста заграждение. За ним — завалы камней. Их собирали в кучи, когда расчищали площадку.
Солнце зашло. В сосняке робкие серые сумерки. Пора белых ночей на исходе. Разведчики прохаживаются туда-сюда по торной, наезженной дороге, ведущей к аэродрому. В проволочном заграждении есть лазейка, через которую и должны вышмыгнуть на дорогу летчицы.
Их пока нет, хотя уже могли появиться. Договаривались на время после отбоя. На одиннадцать вечера.
Вдруг слышится гулкий треск мотора. На фоне еще светлого неба в проемах меж сосен мелькает темной тенью силуэт «кукурузника».
Филимонов деланно хохочет.
— Полетели птички. Пехоте крылышками помахали. Не придут.
— Придут, — спокойно возражает Смирнов. — Я летчиц знаю...
Сергей почему-то тоже хочет, чтобы летчицы пришли.
Но вот с дороги долетает шорох подошв, приглушенный смешок. Пришли все же летчицы. Их пять, и разведчиков пятеро.
Даже в полумраке белой ночи можно рассмотреть: две летчицы в лейтенантских погонах, одна же, маленькая, щупленькая — младший лейтенант, еще две — сержанты. Хорошо, что и сержанты есть. Среди разведчиков самое высокое звание у Смирнова — старший сержант.
— Боялись, что не придете, — начинает разговор Смирнов с присущими его манере ласково-ироническими нотками в голосе. — Думали, на бомбежку полетели.
Отвечает одна из летчиц в лейтенантских погонах, высокая ростом, дородная:
— Летаем через ночь... Вам, мальчики, во второй эшелон не хочется?.. На отдых...
В ее голосе как будто вызов. Смирнов не любит слишком серьезных разговоров.
— Заслуженных у нас не много. Вас, летчиц, после войны на руках будут носить.
Разговор понемногу оживляется. Из тени, отбрасываемой деревьями, летчицы и разведчики выходят на светлую просеку.
— Тут недалеко есть валуны, — говорит Смирнов. — Пойдем туда. Тут нас увидят.
Он первый ступает в тень, в лес. Летчицы цепочкой идут за ним. Шествие замыкают разведчики.
Через некоторое время взгляду открывается прогалина в лесу, густо усыпанная камнями. Сотни камней. Лежат по одному и кучами, нагроможденные один на один. В неверном свете белой ночи поляна кажется населенной незнакомыми страшилищами.
Они нашли несколько удобных камней и сели на них в кружок. Теперь можно лучше рассмотреть летчиц. Все они в пилотках, из-под которых выбиваются прядки волос, в командирских гимнастерках. У каждой на груди ордена, один или два, даже у сержантов.
А у разведчиков орден Красной Звезды только у Смирнова. У остальных же медали «За отвагу» и гвардейские значки. У Сергея никакой награды нет.
— Вы разведчики? — спрашивает летчица, первой вступившая в разговор.
— Разведчики, — подтверждает Филимонов.
— Разведчики мне жизнь спасли. Прошлой весной. Села у фрицев, десять километров до фронта не дотянула. Думала, каюк. Как раз наша разведка на меня наткнулась.
Смирнов веселеет:
— Взаимовыручку наземных и воздушных войск надо отметить.
В руках Смирнова фляга в ворсистом футляре. Он отвинчивает крышку.
— Чистый спирт. На закуску есть галеты. Из продуктовых складов противника.
— Давай знакомиться, — говорит дородная Летчица. — Меня зовут Машей. По фамилии Кукушкина.
— Смирнов Михаил.
— Филимонов Василий.
— Грибин Алексей.
— Калиновский Сергей...
Маленькую летчицу, сидящую напротив Сергея, зовут Галей. Галя Игошина. Он вздрогнул, услыхав ее имя.
Летчицы и разведчики представляются Сергею лучшими и преданнейшими товарищами, друзьями, ему хочется сказать им что-то особенное, удивить их, обрадовать, но он не находит нужных слов.
— Может, есть кто-нибудь из Калинина? — спрашивает Галя. — Всю войну ищу земляка.
— Мы были на формировке в Калининской области, — отвечает Сергей. — Оттуда приехали в Ленинград.
Разговор становится слишком громким.
Маша показывает рукой в сторону аэродрома:
— Не шумите. А то проснутся наши деды. Которые нас и наши самолеты охраняют. В основном, конечно, нас. Дедам по сто лет, но за нами следят.
Летчицы посмеиваются. Опять стрекочет мотор самолета. Все смолкают, прислушиваются. «Кукурузник» благополучно возвращается с задания.
Вот уже и образовались парочки, которые перебираются на более отдаленные камни. Первыми отделяются Смирнов и Маша Кукушкина. Остальные пары поднимаются вместе, идут в сторону леса, разбредаются по дороге.
Сергей остается с маленькой летчицей. Ноги от неудобного сидения на камне сделались ватные, непослушные, и Сергей с трудом переставляет их. Он смущен тем обстоятельством, что идет рядом с летчицей, у которой офицерское звание и орден, а у него ни лычек на погонах, ни медали на гимнастерке.
— Ты десять классов окончил? — спрашивает летчица.
— Девять.
— И я девять, — Галя будто обрадовалась. — Из десятого ушла в аэроклуб. Сколько тебе лет?
— Девятнадцать.
Она тихонько хихикнула:
