Для того чтобы понять, насколько реальны эти слова, ей пришлось повернуться и внимательно рассмотреть его лицо.
– Мы не женаты, нас не поймут. К тому же, зачем тебе… – Она замолчала, оборвав свою не успевшую развиться речь на полуслове. Мартин не любил, когда она прятала свои проблемы, боясь доставить неудобства. Привыкать к этому было сложно, тем более что начала она только сегодня утром. – Жить с ребенком, да еще и с таким большим – совсем не то, что можно подумать. Я и сама не знаю, как это будет. Не знаю, вообще, смогу ли я договориться с ее дядюшкой. Он и без того сейчас убит горем, а я еще хочу отнять у него племянницу.
– Ну, давай подумаем так, как будто все это происходит не с нами, – предложил он. – Согласна?
– Давай.
Слушать размышления Мартина всегда было интересно. Он пользовался простой логикой в любых случаях – в первый раз она познакомилась с его мыслями вслух, когда они выбирали кинотеатр прошлой зимой.
– София сказала, что жить с ними не будет. Как думаешь, она изменит свое решение?
– Нет.
– Конечно, можно ее заставить. Это будет хорошо?
– Нет.
– Значит, это от тебя не зависит. Ты ведь хочешь, чтобы ей было хорошо. Мы оба этого хотим. Вывод первый: искать жилье придется в любом случае.
– Понятно.
– Едем далее…
Мартин закрыл глаза и притих, и Эмма насторожилась. Затянувшееся молчание уже начало тяготить ее, но она почему-то понимала, что сейчас его нельзя трогать. В такое оцепенение он при ней еще ни разу не впадал, и ей было неизвестно, о чем он мог думать.
Впрочем, даже если бы она прочла его мысли, то вряд ли ей удалось бы ощутить всю их глубину и болезненность. Потому что мысли Мартина сами собой унеслись на веранду ее провинциального дома, в тот самый снежный день, когда он точно так же рассуждал с Филиппом, вычленяя нужные и бесполезные моменты из любых жизненных ситуаций. Потому что только сейчас он вдруг осознал, что тот разговор был, наверное, самым необычным из всего произошедшего в его жизни. Дикий, озлобленный и разочарованный мальчик слушал его слова и со всем соглашался. Можно было считать, что он его приручил и подтолкнул в правильном направлении. Только одного разговора оказалось мало, и теперь Мартин почувствовал звенящую пустоту от того, что он больше никогда не сможет поделиться с Филиппом чем-то полезным. Мальчик был одним из немногих людей, которым это было нужно, и ему стоило бы отдать все без остатка, но теперь такой возможности уже не будет.
– Прости, – с трудом вернувшись к обеспокоенной Эмме, вздохнул он. – Что у нас было?
– Что все равно придется искать квартиру.
– Да. Так вот, пункт второй – переговоры с Шерлоком. И почему я его никогда не видел? Так было бы проще его представить и подсказать тебе, как лучше к нему подступиться.
– Он каждый раз разный, так что смотреть на него не обязательно.
– Если София не станет с ними жить, то тебе или нам – тут уж как решишь – придется идти до победного конца. Пока он не даст согласие и не отпустит ее, уйти будет нельзя. Она решила это за всех, так что разговор будет не о том, что он разрешит или запретит, а о том, как быстро он смирится.
– Понятно.
– Финал переговоров ясен заранее, остается искать способ облегчить процесс. И знаешь, что тут главное?
– Что?
– Главное – быть уверенной в том, что поступаешь правильно. А если ты отправишься к нему, не имея ничего, то уверенности у тебя тоже не будет. Так что, когда начнется разговор, тебе лучше знать, что у тебя есть основа – деньги, дом, работа. Что ты не просто так забираешь ее – у тебя есть все, чтобы о ней позаботиться. Конечно, не обязательно тыкать ему этим в нос, потому что от такого он еще больше разозлится. Однако если ты будешь просто знать, что у тебя за спиной кое-что имеется, этого будет достаточно.
Эмма положила подбородок на согнутые колени и опустила ресницы.
– Ты во всем прав. Но как же нам быть с тем, что мы не женаты?
– Это можно исправить, если тебе так сильно хочется.
Она повернулась к нему и без всякой злобы сказала:
– Ох, как мне хочется царапнуть тебя… или шлепнуть. Ты же сам знаешь, почему я не могу.
– Я знаю, почему ты не хочешь, а почему не можешь, мне неизвестно.
Она тоскливо перевела взгляд на пустой стол и вздохнула:
– Мне вдруг захотелось поесть, но, как назло, заказать ничего нельзя.
– И что это значит? – Мартин решил проявить нехарактерную для него настойчивость в разговоре.
Пришлось признаться:
– С каждый днем я люблю тебя все больше и больше. Ты, наверное, не нуждаешься в моих подсказках для того чтобы это почувствовать. Но, Мартин, я не могу убить свою маму двумя новостями одновременно. Как она отнесется к тому, что я выхожу замуж и почти удочеряю Софию? Ей сейчас и так кажется, что я ее бросила. Не приехала на праздники, не говорила с ней уже черт знает сколько времени, не просила прощения за ту отвратительную сцену, хотя я вообще-то пыталась, но, видимо, момент был неудачный. Так что хватит ей уже одного того, что я забираю соседского ребенка, я даже не уверена, что она сможет пережить хотя бы это.
