Мне нужно было работать над альбомом. Но вино, увлеченная девушка, мороз на улице – мы договорились, что я помогу ей выследить монстра. Завтра она вернется в склеп, будет заниматься своими делами, а я притаюсь в соседнем и, во-первых, рассмотрю ее наблюдателя, может, даже сфотографирую, а во-вторых, запомню, откуда он приходит. В склеп, который мы выбрали, можно было попасть только через подземный ход, и это меня смущало – это было безопасно, потому что монстр вряд ли знал о подземном ходе, но
– Можно подвыкрутить болты, которыми доски к окнам прикручены, – предложила она. – И если что, драматично выпрыгнуть из окна.
– Драматично можно выпрыгивать только из стеклянного окна, – сухо ответил я. – Но я даже это предпочел бы не делать. И с выкрученными болтами будет та же проблема, что и с единственным выходом: если монстр догадается, что может залезть через окно, это вряд ли закончится хорошо для меня.
– Предлагаю договориться не называть его монстром? Будем голосовать?
Мы проголосовали. Единогласно. Крипичувак тоже показался неудачным. Больной – оскорбительно. Сталкер – неподходяще. Мы остановились на подозреваемом, раз уж начали играть в детективов. Не лучший вариант, но другие пока не приходили в голову.
– Тогда хорошо, не трогаем болты, можем их даже укрепить?
– Или просто не будем трогать.
– Ок. Нам нужна камера! Только с отключаемым звуком затвора, а то неловко получится.
– Боже мой, ты и правда как какая-то сумасшедшая ученая. У меня есть телефон, зачем нам нужна отдельная камера?
– Нельзя же говорить сумасшедшая?
– Это если ты не одна из нас.
– Но кто сказал, что я не одна из вас?
– Тот факт, что большую часть времени ты находишься снаружи.
Мы выпили за это. Планировать вдруг стало утомительным, я вытащил гитару из третьего, вечно сломанного холодильника, сыграл всегда – а сейчас особенно – уместного Коэна, его синий плащ. Она слушала, качала ногой в такт, а потом вдруг задумалась, ахнула и едва не поперхнулась вином. Инсайт случился.
– Поверить не могу!
Я надеялся, правда, не очень сильно, что это был инсайт насчет расследования. Или чего-нибудь совсем другого.
– Поверить не могу своим глазам, – повторила она. – А я все думаю, почему у тебя голос такой знакомый!
– Потому что он очень похож на тот, о котором ты сейчас думаешь? – предложил я.
– Хорошо! Но можешь не волноваться, я ок с секретами, правда! И если, скажем, завтра ты выйдешь насладиться апокалиптическим морозом, а больницу окружают журналистки и журналисты с камерами, то можешь быть уверен, точно-точно, это не я разболтала.
Мы посмеялись над этим. Я спел еще – снова Коэна, кто может быть лучше в такой вечер?, и тут раздался громкий хлопок. Мы переглянулись.
– Надо пойти и выяснить, что это было?
– Очень не хочется. Но, наверное, надо. Вооружись, что ли, снова скальпелем, только не размахивай им особо, он очень острый.
Она вооружилась одним скальпелем, я – другим, и мы пошли. Но сначала посмотрели на время, потому что так делали во всех детективах. 22:03.
На лестнице не было ничего подозрительного. В холле тоже. На улице стояли двое, меня передернуло от одной только мысли идти туда, но мы все-таки вышли. Насквозь мокрая Ксения в огромном халате и охранник курили и тихо хихикали над видео из телефона.
– Ой, это же та самая девушка!
– Ага. Пойдем знакомиться. Ребята, вы не слышали странного хлопка?
– Вроде нет, – ответила Ксения. – Но мы только вышли.
Охранник подтвердил.
– Но хлопок был внутри, – сказала Мари.
– Тогда, получается, внутри и надо искать, – мудро предложил охранник, и я в очередной раз задумался, что иногда здоровые люди в нашем учреждении казались хуже больных.
Мы вернулись в здание. Хлопок раздался снова.
– Похоже на выстрел, – неуверенно сказала Ксения. – Хотя я читала, что они звучат совсем не как в фильмах.
– Выстрел – это плохо, – очередная мудрость от охранника, снова очень верная. Выстрел – это плохо.
В клинике было тихо. Я пытался согреть окоченевшие руки. Еще один хлопок – теперь было понятно, из какого коридора они доносились. Я взглянул на часы – 22:03. Мы все, но я почему-то был первый, пошли в нужную сторону, подошли к нужной двери.
– Что там? – шепотом спросила Мари.
Я указал на табличку – [Дежурный врач].
