Добрая и увлекательная повесть Александра Турханова о музыкально одарённом мальчике стала лауреатом IV Международного конкурса имени Сергея Михалкова на лучшее художественное произведение для подростков.Однажды у Антошки появилось маленькое игрушечное пианино. Мир звуков увлёк мальчика; оказалось, что он обладает абсолютным слухом. А ещё у него редкий дар — умение вслушиваться в музыку. Всё, что видит Антошка, он хочет передать звуками: и стеклянный дождь, и танцующего вальс неуклюжего дракона. Впечатления каждого дня рождают мелодии — порой светлые, а порой и сумрачные, но всегда необычные и талантливые.Для среднего школьного возраста.
Моей жене Виктории Лебедевой посвящаю
Лауреаты Международного конкурса имени Сергея Михалкова
Российский Фонд Культуры
Совет по детской книге России
В самом центре большого красивого города стоит старый двухэтажный дом. И в этом доме живёт Антошка с папой, мамой и бабушкой. Раньше, как рассказывала бабушка, это была дальняя окраина. Называлась она Тихой. Такое имя дала окраине речка Тихоня, что и сейчас здесь протекает.
Когда дом только построили, он был самым большим в округе. Его выстроили из серого камня, и он гордо возвышался над маленькими деревянными бараками. Жители бараков прозвали новый дом «генеральским», хоть никакие генералы там не жили. А жили самые обычные люди.
Постепенно город становился всё больше. На месте покосившихся деревянных домиков появились новые улицы, район застроили трёх-, четырёх- и пятиэтажками. И дом уже не был самым большим в округе. Но всё же его по старой памяти называли «генеральским».
Прошло ещё много лет, и вот уже трёх-, четырёх- и пятиэтажки пошли под снос. На их месте выросли огромные монолиты. Только «генеральский» дом всё стоял на прежнем месте. Первое время дома-великаны снисходительно смотрели на крохотный домик-гномик. «Гномик» боялся, что они могут двинуться на него и раздавить. Но шли годы. Великаны к маленькому соседу привыкли и совсем перестали обращать на него внимание. «Гномик» понял это и успокоился. Только иногда вздрагивал ночью всем своим старым, потрескавшимся телом. И вздыхал.
В доме было всего четыре квартиры — две на первом этаже и две на втором. Антошкина семья жила на первом. В квартире напротив — Самойловы, муж и жена. Но Антошка Самойловых редко видел. На втором этаже, над Самойловыми, обитал дедушка Илья. А над Антошкой когда-то давно, целых сто лет назад с хвостиком, жил знаменитый художник. В этой квартире он написал свои самые известные картины. Но сейчас там никто не жил. Потому что совсем скоро «генеральский» дом тоже должны были снести, и когда квартира освободилась, туда больше никого не поселили.
В детский сад Антошка не ходил. То есть он сначала пробовал ходить, целых два дня. Потому что папа считал, что ребёнок должен расти среди своих сверстников.
— Если ребёнок будет ходить в детский сад, — говорил папа убеждённо, — то организм на всякие вирусы выработает иммунитет. И в школе Антоха меньше будет болеть!
— Хотите угробить парня, не иначе. Нечего ему там делать! Пусть дома сидит. Целее будет, — возражала бабушка.
Мама смотрела то на бабушку, то на папу. И только головой качала.
Когда Антошку в первый раз отвели в детский сад, вечером мама сказала папе:
— Мне так его жалко стало, когда среди других ребят увидела. Он самый маленький в группе! Гномик просто…
— Подумаешь, маленький, — возразил папа. — Я тоже в классе самым маленьким был. Но ничего, вырос. И по росту обогнал даже тех, кому едва до плеча доставал… Вырастет и Антоха.
Но на третий день в саду Антошка сильно заболел. И болел ужасно долго — бронхитом.
Бабушка на родителей ворчала:
— Что я говорила?! Гробите ребёнка! Буду сама за ним присматривать: слишком он слабенький для сада вашего!
Мама и папа были так напуганы болезнью Антошки, что уступили и из детского сада сына забрали. Вот и получилось, что, пока мама и папа были на работе, Антошку воспитывала бабушка.
Когда Антошке исполнилось четыре года, бабушка отдала ему старое мамино игрушечное пианино.
— Боже мой! — воскликнула мама удивлённо, когда увидела. — И всё это время ты его хранила?!
— Раритет, — улыбнулся папа.
— Это вы, молодые, всё выбрасываете. Скоро и меня выбросите… — ответила бабушка и обиделась. Она знала толк в обидах и даже в самых обыкновенных словах могла отыскать для обиды серьёзную причину. Скажешь ей, к примеру, «иди чай пить» — а она уже сердится на что-то. Все давно к этому привыкли. Поэтому мама не стала спорить с бабушкой. Она рассматривала пианино, гладила крышку и улыбалась.
— Это пианино стояло в моём кукольном домике, — вспомнила мама. — Когда у кукол был праздник, они по очереди подсаживались к инструменту и играли вальсы.
Мама тюкнула по клавише. Раздался тихий звук, будто кто-то запел тоненьким голоском. Антошка прислушался. Потом сам тронул клавишу. Пианино и ему ответило — и голос его стал поувереннее и повеселее.
— Вот и тебя человечек дождался, — сказал папа. — Раньше с мамой играл. Теперь с тобой играть будет.
— Какой ещё человечек? — растерялась мама. — Опять ты что-то выдумываешь?
— Да так… — улыбнулся папа. — Потом расскажу.
Вечером, когда Антошка уже лежал в постели, папа зашёл к нему в комнату и рассказал сказку.
— Когда-то очень давно на земле жили два народа — люди, как мы, и невидимые глазу крохотные существа.
— А как они назывались? — спросил Антошка.
