Но вернусь к своей рукописи. В 83-м году ее тайно передали во Францию Игорю Сергеевичу Шелковскому, парижскому редактору и издателю журнала «АтЯ», органа неофициального русского искусства. Игорь приложил массу усилий, чтобы издать книгу, но задача оказалась непростой и далась не сразу.
Году, кажется, в 90-м я встретил в Москве Ивана Толстого, он еще не был штатным сотрудником радио «Свобода», но уже делал передачи как фрилансер. У него была с собой книжка горизонтального формата под названием «Разрушение храма Христа Спасителя». Далее цитирую страницу Ивана Толстого в Фейсбуке:
Оказалось, книга вышла еще в 1988 г. в лондонском издательстве «Overseas Publication Interchange», хозяйка которого, Нина Карсов, сделала это по просьбе Ирины Алексеевны Иловайской-Альберти, главного редактора парижской газеты «Русская мысль». Куски моего текста, аккуратно отмеченные то кавычками, то другим размером шрифта, были вплетены в предисловие Ирины Алексеевны. Увы, ей пришлось пожертвовать более чем 80 процентами написанного мной. Издательство посчитало, что главное здесь – фотолетопись разрушения.
Вскоре, уже в Париже, я познакомился с Ириной Алексеевной, у нас установились наилучшие отношения. Оказывается, в 70-х она долго была секретарем Солженицына в Америке, многолетняя дружба связывала ее с римским папой Иоанном-Павлом. Я стал печататься в «Русской мысли», выступать в радиопередачах, которые Ирина Алексеевна вела из маленькой студии над журфаком МГУ на Моховой, прилетая для этого раз в неделю (кажется) из Парижа. Последний раз я видел ее на Первом Всемирном конгрессе русской прессы летом 1999 года. «Поздравляю с храмом!» – сказала она. Как раз в эти дни в газетах замелькали фотографии воссозданного храма Христа Спасителя. Мне хотелось обсудить с ней символику события: взрывая храм, большевики как бы взрывали неправильный старый мир, но то, что им не дано было возвести взамен свой якобы правильный, совсем не случайно. Я думал спросить Ирину Алексеевну, что, по ее мнению, символизирует новое рождение храма Христа Спасителя, но, как бывает в кулуарах любого съезда, все говорили со всеми и внятная беседа не задалась.
Через полгода храм Христа Спасителя уже распахнул врата для верующих. Увы, вскоре после этого Ирины Алексеевны не стало.
Но я забежал вперед. Второе рождение храма происходило удивительно быстро. Хотя призывы к его воссозданию просочились в советские газеты еще в 89-м (первыми их озвучили Юрий Нагибин и Владимир Солоухин), но в реальной жизни как ни в чем не бывало действовал бассейн «Москва». Вскоре я с семьей переехал в Малый Левшинский переулок, и телефон там отличался от телефона бассейна на одну единицу. Не было недели, чтобы кто-нибудь не позвонил с вопросом: «Это бассейн „Москва“?» Если трубку брал я, мой собеседник слышал в ответ:
– Как, вы не знаете? Бассейн «Москва» с сегодняшнего дня закрыт. Начинается восстановление храма Христа Спасителя.
Порой в ответ звучали проклятья.
Последний то ли год, то ли полтора бассейн стоял уже сухой и все равно звонки редко, но продолжались. Первого июня 1994 г. телевидение сообщило, что Московская патриархия и мэрия Москвы приняли решение о начале работ по воссозданию храма. Услышав это, моя семилетняя дочка Даша потом рассказывала кому-то из наших гостей: «Папа все время настаивал, и его послушались».
Я, конечно, помню, что его больше нет, но иногда мне кажется, что он умер совсем недавно – до того ясно мне иногда снится его голос. Он советует не упустить отличную новую книгу или юмористически недоумевает по поводу очередной публицистической свары на пустом месте. Голоса давно умерших людей обычно уходят из памяти, а Петин – нет. Когда случается что-то особенно важное, я порой спрашиваю себя: как бы к этому отнесся Петя и что бы он в связи с этим написал, и даже, бывает, начинаю с ним спорить.
