До солнца нечто другое освещало мир. То светило находилось на земле. Однажды бог призвал его на небо. Остался мир в темноте. Все живое предалось отчаянию. Лишь через какое-то время появилось на небе светило, которое теперь зовем мы солнцем. Земного тепла и света не хватало миру, и поэтому появились солнце и луна. У солнца и луны один отец, а матери у них — разные. Луна младше солнца.
Однажды объявил им бог, что одно из них должно стать дневным светилом, то есть солнцем, другое же — ночным. Понятно, приятнее было стать солнцем. В назначенное время кто из братьев встанет раньше, тот и будет солнцем, а другой — луною. Матерям запретили принимать какое-либо участие в пробуждении детей.
Оба, т. е. будущие солнце и луна, старались стать дневным светилом. Чтобы встать раньше брата, младший застелил постель колючками и крапивой и как можно дольше старался не спать. На рассвете одолел его сон, и он крепко уснул. Солнце же с вечера улеглось в постель, выспалось и встало рано утром. Тотчас же отправилось оно освещать мир. Очень порадовалась этому его мать.
Младший брат же спал до тех пор, пока мать не начала уже месить тесто к обеду. Проснулся он, а солнце уже давно светит на весь мир. Мать на своего соню-сына рассердилась и рукой, испачканной в тесте, залепила ему пощечину.
Черные пятна, что и сегодня видны на луне, — следы материнской руки, испачканной тестом.
Солнце ночью опускается в море. Морем же плывет оно на Восток, а утром поднимается на небо. Вечером, опускаясь в море, солнце рассыпает вокруг золото. В тот час одна только куница может выдержать удар солнечного луча.
Если человек в этот миг опустит в море шкуру куницы, шкура покроется золотом.
Одна сторона у луны черная, другая — сверкает. Первой стороной поворачивается она к нам днем, второю — ночью. Лунный оборот никому не известен по-настоящему. Первой луну видит форель, второю — лягушка, а третьим — человек. Солнце и луна благость имеют свыше.
Если гремит гром, значит в небе сталкиваются дэвы. Молния — выстрелы дэвовых ружей. Впрочем, некоторые считают, что то дьяволы катают по небу медный котел, — это он гремит на небе.
Град слеп. Водит его дьявол. Живет град на небе, но время от времени появляется у него желание погулять по свету. Любимые места прогулок для града — горы и ущелья. Как скажет он своему поводырю, что хочется ему пройтись, дьявол поднимает на небо с ледяных скал бесчисленное множество круглых и плоских ледяных обломков.
Перед выходом на прогулку град просит дьявола не водить его вблизи сел, и особенно над нивами. Граду вовсе не хочется портить плоды человеческого труда, да дьявол вводит его в обман. Он сперва поводит слепца над горами и ущельями, а под конец непременно проведет над селением, чтобы причинить вред человеку. Уверяет он слепого, что несутся они над горами и ущельями и никакого вреда человеку не приносят.
Поэтому в некоторых селах звонят в колокола или поют особую песню с целью предотвратить град:
Было на свете три птички шдавал[79]. Одна совсем белая, вторая — с белой грудкой, а третья — вся черная. В тех местах, куда полетела белая шдавал, вечно лежит снег. Если не вечно, то очень подолгу. В тех местах, куда полетела белогрудая шдавал, снег выпадает только зимой. Куда черная шдавал, — там совсем не бывает снега.
Снег всегда лежит на небе. Сколько бы ни падало с неба снега — его запасы неисчерпаемы.
На небе стоят и озера, откуда льется дождь.
Кроме нашего, видимого, мира существует еще два населенных людьми мира: один находится выше, а другой — ниже нас. Таким образом мы живем в среднем мире и поэтому пояса затягиваем посередине своего туловища. Между тем обитатели нижнего мира носят пояса на бедрах, а обитатели верхнего — выше поясницы, т. е. на груди или на шее.
Наш мир существует очень давно и будет существовать еще столько, и дольше того, чем прошло от его сотворения.
Первоначально небо отстояло от земли настолько близко, что многие деревья не имели возможности расти так высоко, как ныне, и крестьяне, погоняя своих волов, часто концом кнута задевали за небо, а многие из высоких людей прямо рукой могли достать до него.
В это время люди имели возможность общения с богом и могли переговариваться с ним о своих нуждах, причем бог вполне мог их слышать с неба; иногда же люди поднимались к нему прямо на самое небо.
