Елена Шерман
Грызунков и золотая рыбка
Новогодняя сказка
Как известно, у природы нет плохой погоды. У природы есть просто погода, и есть то отвратительное, не поддающееся описанию с помощью цензурной лексики состояние окружающей среды, когда хочется выпить, повеситься или сказать в глаза начальнику все, что о нем думаешь. Последнего Грызунков сделать не мог, так как уже разругался с начальником два месяца тому, но мысли об убийственном запое или запойном самоубийстве крутились в его голове, как последний желтый листок в воздухе. С неба текло, под ногами хлюпало, за тоненький шарф задувал холодный ветер, и в отвратительное утро, когда даже садист неспособен выгнать паршивую собаку на улицу, Грызунков вынужден идти в жэк. Вела его туда не жажда общения и не любовь к страданию, а насущная необходимость, мать активности и изобретательности: ему предстояло уговорить жэковское начальство повременить с возбуждением иска против него, Грызункова.
В жэке Грызункова считали злостным неплательщиком, и сам он, не плативший за квартиру уже четыре года, в наиболее спокойные минуты соглашался с этим. Но даже в эти кратковременные вспышки благоразумия он, признавая определение, начисто отказывался от эпитета. Грызунков не платил за квартиру не со зла; он не платил потому, что у него денег не было. Если бы у него были лишние деньги, он немедленно бы заплатил весь долг. Но денег не было. После ухода с работы, где ему не заплатили за последний месяц, скудное пропитание Грызунков добывал случайными заработками: кому-то набрал курсовую, за кого-то написал диплом. Этого едва хватало на минимальное поддержание бренного тела; об излишествах, вроде квартплаты или путешествия на Гавайи, думать не приходилось.
Втянув голову в плечи и хлюпая тяжелыми ботинками по грязным лужам, Грызунков с тоской думал о своей жизни. Жизнь укладывалась в короткую формулу: "Тридцать лет, и никаких результатов!" Грызунков не построил дом, не родил сына и написал только треть книги. Но это еще полбеды. По какому-то необъяснимому капризу судьбы все, что должно было помочь Грызункову всплыть, только тянуло его на дно.
Первый звоночек прозвенел давно, еще в одиннадцатом классе. Тогда Грызунков увлекся информатикой и потратил три месяца на изучения языка "Бейсик". Это позволило ему считать себя знатоком компьютера, но к тому времени, когда компьютер стал наиболее банальным элементом офисного интерьера, язык "Бейсик" давно вышел из употребления и на Грызункова, не знавшего "Ворда", долго смотрели как идиота. То же было и с профессией: географы, друзья меридианов и романтики параллелей, к 1996 году, когда Грызунков с красным дипломом окончил университет, были востребованы только средней школой; и с личной жизнью - брак вместо седьмого неба рая низверг Грызункова на седьмой круг ада, так что день развода стал для него красным днем календаря.
Самое обидное, что Грызунков решительно не мог понять, в чем дело. Почему он, неглупый и довольно энергичный человек, никак не может найти свое место в жизни? Он не пил, не играл а азартные игры, не транжирил чужие деньги и даже особо больших глупостей не делал. Но что-то не шло, и к тридцати годам у Грызункова осталась одна надежда на лучшую долю: большой фантастический роман, долженствующий заткнуть за пояс всех конкурентов, от братьев Стругацких до супругов Лукьяненко. Роман Грызунков писал с такой страстью и старанием, что он просто не мог не получиться. Несомненно, роману "Повелитель бесконечности" суждено было стать бестселлером, а Грызункову знаменитостью; проблема была в том, что до наступления славы нужно было ежедневно что-то кушать.
"Да, прав был Александр Сергеич: черт меня дернул родиться в России с умом и талантом! Да и на Украине, какая разница... Не ценят у нас талантливых людей! - грустно думал Грызунков, приближаясь к жэку. - Родись я где-нибудь в другом месте... Хотя, почему родись?"
В памяти внезапно всплыл давнишний рассказ матери о поклоннике, предлагавшем ей руку и сердце. Дело в том, что родного отца Грызунков не помнил, поскольку тот бросил мать на восьмом месяце беременности, и воспитывали его мама, бабушка и дедушка, освобожденный секретарь партийной организации фабрики "Красная текстильщица".
Наличие "прицепа", то есть его, Грызункова, сильно осложняло устройство личной жизни его матушке, женщине в целом привлекательной и обаятельной. Поклонники дарили цветы и говорили комплименты, но, едва узнав о существовании малолетнего ребенка, испарялись. Не испугались такой сложности и сделали матери официальное предложение лишь двое, и первым из них был инженер Рабинович.
