— Да вот, — неопределенно взмахнул рукой Вирлан, — бегаю, из сил выбиваюсь, стараюсь твои нервы поберечь, сон охранить от гостей клыкастых да настырных. И заметь, все это без какой-либо благодарности. И даже ожидания оной. — Добавил он и выудил из кармана кожаный шнурок с болтающейся на нем серебряной подвеской в форме древнеэльфийской руны Лэал. Её еще называли Отражающим Щитом, поскольку использовалась она чаще всего при создании защитных артефактов времен самого Дэллена. Редко кто из ныне живущих чародеев помнил её правильное написание, а из тех, чья память еще не сгинула под натиском склероза, никто не спешил ею пользоваться. Ибо создание артефактов на основе древнеэльфийских рун делом было слишком опасным, требующим большой смелости и крепости рук, ведь стоило ошибиться в начертании хоть одной линии, и сильнейшая защищающая составляющая могла превратиться в карающую.
Все это я почерпнула из любезно предоставленных Вирланом воспоминаний. Оставалось только удивляться, откуда в братишке взялась такая тяга к просвещению меня дремучей. Хотя нет, просто он явно решил частично устранить пробелы в моей памяти. Ладно, пусть — не помешает, в самом деле.
Пока я ломала голову над неожиданно мирным настроем родственника и отходила от стресса, Риан успел нацепить подвеску мне на шею и шепнуть несколько слов. На пару мгновений меня вновь накрыло плотной стеной, за которой все ощущения словно исчезли, но прошла секунда другая и серость восприятия разбавилась несколькими блеклыми тонами других цветов. До полноценного мироощущения оставалось еще очень далеко, но это было уже и не та беспросветная муть, что окружала меня, пока я ходила с Вирлановым клеймом на ладони.
— И как это понимать? — Повода закатывать скандал пока не было ровно как и сил. В любом случае, прежде чем бить лицо брату за повторение попытки моего ограничения в использовании магии стоило сперва прояснить некоторые детали. Например, я дико сомневалась, что бирюлька была сделана без ведома Ювентания, появлялась даже мысль, что с его непосредственным участием — очень уж характерным было начертание руны. Так четко и уверенно Вирлан, при всех своих талантах, воспроизвести руну Лэал не смог бы, просто в силу отсутствия надлежащего опыта. Да и не стал бы он так рисковать.
— Пришлось все рассказать старому венику. И знаешь, — Вирлан подцепил меня под локоток и, закрыв лицо маской, увлек вглубь коридора, — я еще никогда не видел, чтобы его так подбрасывало. И уж тем более мне не доводилось наблюдать, чтобы наш дражайший дядюшка в компании со своим верным секретарем так тщательно и быстро работали над амулетом. Заметь, на нем нет ни одной несовершенной линии, вся магия вплетена так аккуратно, словно от этого зависит твоя жизнь.
Я покорно кивнула головой — амулет действительно был сделан превосходно, подобного мне не приходилось видеть даже на императоре.
— Как я понимаю, он должен не пустить этого самого Сэш-лааля в мои сны?
— Совершенно верно. — Мрачным тоном подтвердил Вирлан. — И он настолько мощный, что даже я с ощутимым трудом чувствую твою силу. Для Ювентания ты и вовсе отныне не существуешь в плане восприятия.
— Даже с этим? — Перед носом Вирлана блеснул мой ученический перстень, на что братец лишь устало повел плечами и тоном, далеким от признания моих умственный способностей как таковых, протянул:
— Говорю же: я и то тебя плохо ощущаю. Что какая-то магическая безделушка по сравнению с кровными узами?
— Ну другая же магическая безделушка может эти самые узы приглушить, почему же эта не может оставить лазейку? — Возразила я.
— Да потому, что Ювентаний так расстарался в стремлении тебя защитить, что отказался от возможности тебя контролировать. Ты хоть понимаешь всю важность этого решения?
Я понимала, и еще как! Это означало, что теперь я смело могла удирать куда угодно, в частности в Димор. С другой стороны это же значило, что моя защита от снов стала для Тания важнее, чем ограждение окружающих от моих стихийных выбросов магии. Подобные казусы со мной хоть и редко, но все еще случались. Бывало, что от переизбытка эмоций магия буквально вырывалась наружу и крушила все на своем пути. Полагаясь на мой, в общем-то, шаткий еще самоконтроль, Таний сильно рисковал и не знать об этом он не мог.
— Таний точно сам сделал этот амулет? — Под пальцами серебро быстро нагревалось, уютно лаская притупленное восприятие своим ненавязчивым теплом. Нет, определенно это была не работа Риана, у этого от артефактов практически всегда веяло холодом. Вполне закономерно, учитывая его любовь ко льду, в качестве проявления стихии воды.
— Точно. Причем я успел только имя этого клыкастого сказать, дальше старый веник и слушать не стал. Из всего этого у меня возникает вопрос: как думаешь, насколько Ювентаний знает больше, чем говорит? — Поинтересовался Вирлан увлекая меня в очередной коридор. Все это время мы бродили по этажам академии, давно покинув место встречи. Останавливаться братец, по всей видимости, не собирался, просто поражая меня своей внезапно проснувшейся страстью к пешим прогулкам.
