Рассказ выделился из повести "Последняя весна детства". Выставлялся на конкурс «Свободное творчество-2016: Ярость идеи». Иллюстрация - Дарья Январская
Губит людей вода?
Что современные дети знают о воде? Тут существует две крайности: либо дети знают о воде все, что знает о воде интернет – и, следовательно, это городские дети и дети из богатых поселков. Либо дети знают о воде то, что её пьют, ею поливают грядки и в ней ловят рыбу – и, следовательно, это дети из глухих деревень куда, вопреки пламенному обещанию второго Президента Российской федерации Д.А. Медведева, интернет так и не провели. Видимо: «Денег нет. Вы держитесь там без интернета!». А что знали о воде мы, будучи детьми? Мы знали что:
- человек на девяносто процентов состоит из воды;
- жизнь на нашей планете невозможна без воды;
- вода становится одной из причин смерти.
Последний пункт имел для нас особое значение. Мы знали статистику смерти на вода, знали что в соседней деревне два года назад утонул мальчик, знали что прошлым летом на озере в деревне Пеклихлебы молния, ударив в воду, убила троих рыбаков. Всю эту статистику смертей и несчастных случаев, связанных с водой мать, действуя по принципу praemonitus praemunitus[1], о существовании которого она интуитивно догадывалась, тщательно накапливала, в надежде уберечь нас от подобной участи.
Сначала у нас в деревне была небольшая речушка и прудик возле дома главного инженера совхоза Ивана Ивановича. Затем наш отец, поддавшийся какому-то весьма нехарактерному для себя порыву, привлек дорожных рабочих и строительную технику для организации озера. После сего благого дела в нашей деревне появилось своё озеро. Для людей, уже понявших натуру нашей матери, вполне естественно, что, обогатив себя статистикой несчастных случаев, на озеро она нас с братом не отпускала. Боялась, что мы утонем. Тем более, для этого у нее были некоторые основания.
В нашем яблоневом саду, со стороны деревенского клуба, было болото, тянувшееся вдоль защитной лесопосадки. Не сказать, чтобы очень большое было болото, но утки там паслись привольно и обильно произрастал вкусный камыш. Однажды, я, Пашка, еще какие-то шустрые мелкие пострелята и дочка Кольки Лобана – Верка[2], взяли старую пластмассовую ванну, после категорического запрета матери более не пригодную к катанию с карьера, и привязали к ней снизу алюминиевой проволокой где-то украденную надутую камеру от грузовой автомашины.
Сделали из черенка от лопаты и куска фанеры весло и решили провести плавание на этой посудине по болоту. Мне выпала большая честь первым испытать это импровизированное средство передвижения по водам. Залез я в эту утлую «посудину», призванную гордо бороздить просторы части Мирового океана в лице болота. Начал отталкиваться веслом от берега, потерял равновесие и перевернулся. Окунулся в воду болотную. Со страха думал, что там глубоко и начал «выплывать». Потом понял, что там примерно по пояс, встал и спокойно пошел к «берегу», таща за собой «дредноут» и смеша юрких водомерок, которые, звонко подхихикивая, клином плыли вслед за мной, спеша насладиться редким зрелищем.
Испуганная Верка, не дожидаясь моего спасения, увидев лишь первый акт этой болотной «Цусимы», с дикими криками: «Утонул!», ломанулась по направлению к нашему дому. Туда просто по дороге для грузового транспорта к сеновалу бежать было удобнее. В ходе своего безумного бега, громко истеря, она напоролась на нашу мать. Та вернулась с работы и разыскивала нас с какими-то понятными только ей целями, вполголоса приговаривая:
– Гришка гад гони гребенку гниды голову грызут.
– Вера, не пристало приличной девочке носиться сломя голову, - отреагировала она на появление бегущей соседки. – Какой пример ты подаешь младшему брату? А другим детям?
– Тетя Валя, тетя Валя, Владик то ваш в болоте утонул, - захлебываясь от плача, сообщила ей Верка.
– Утонул? Ну, сейчас я ему устрою! - мать привычно схватила здоровенный дрын, который на всякий случай всегда держала под рукой, и побежала на болото. – На всю жизнь меня запомнит, козел вилорогий!
А мы там как раз стояли и, счастливые как удоды, мой удачный заплыв обсуждали. Видя это веселье, она, разъярившись сверх всякой меры, начала нас палкой активно охаживать, сопровождая воспитательный акт отборной бранью. Первым огрела меня.
– Поубиваю всех. Родители ваши мне только спасибо скажут, ироды проклятые! - бушевала она, размахивая дубиной.
Долбила, кому куда попадала своей оглоблей. Я, сразу поняв, что дело плохо, бежал через сад, пока она, выдохшись, не отстала.
– Все равно, жрать захочешь – придешь, дандыка дикая! – выкрикнула она мне вслед. – Тут-то я с тобой, хамаидол никчемный, и поквитаюсь! Растерзаю падлу!
Остальные участники «регаты», не будь дураками, тоже разбежались кто куда, чтобы опять не попасть ей под горячую руку.
– Стойте, махерики проклятые! Все равно поймаю! - неслось им вслед.