В первый раз он почувствовал ее губы на себе прохладным августовским вечером, когда жизнь казалась уже сложившейся в самую удачную из фигур. Все у него уже было. А она была лишь мимолетным эпизодом. Так ему казалось…Содержит нецензурную брань.
В первый раз он почувствовал ее губы на себе прохладным августовским вечером, когда жизнь казалась уже сложившейся в самую удачную из фигур. Все у него уже было. А она была лишь мимолетным эпизодом. Так ему казалось…
Девчонка на повороте трассы в сумерках почти сливалась с окружающим лесом, и Вадим заметил ее только потому, что привык притормаживать на этом месте, однажды чуть не влетев спьяну в дерево. Дорога от родительского дома до Москвы всегда была нелегкой, но сегодня он проделывал этот путь в последний раз. Все, продал родную хату вместе с участком, больше его ничего не связывает с умирающей деревенькой Березки кроме двух могил на сельском кладбище. Но он не сентиментален. Заплатил сторожу, чтобы поддерживал порядок и возвращаться туда не планировал.
Торопиться было некуда – Машунька час назад написала, что свидание отменяется, потому что у нее на носу прыщ, а в таком виде кавалерам не показываются. Прикинув на пальцах сроки, Вадим понимающе усмехнулся: «прыщ» пробудет еще три дня. Ему месячные никак не помешали бы натянуть свою сладкую девочку, но она тщательно скрывала от него даже мелкие недостатки. Даже в туалет при нем не ходила. В сексе, впрочем, старалась изо всех сил, но он часто ловил ее взгляды в зеркало шкафа-купе напротив кровати. Она выгибалась в позы, в которых ее бедра смотрелись выигрышнее и как-то забывала о сути дела.
Ничего, он надеялся, что со временем вытрахает из нее все эти глупости.
Ежащаяся фигурка под высокой елью вызвала в нем такое острое чувство жалости, что поначалу он даже не заметил, девчонка это или парень. Но подсознание, конечно, среагировало на мелкие приметы, поэтому нога даванула тормоз автоматом.
– До Москвы… – пробормотала промокшая насквозь девушка, стуча зубами.
Вадим мотнул головой и, когда она распахнула дверцу, недовольно проворчал:
– Подстели, там дождевик на заднем валяется. Угваздаешь все.
Машина была новой. Первая покупка на так кстати пришедшие наконец деньги от раскрутившегося бизнеса. Не квартира. Пока Вадим жил в съемной. А машина – представительского класса «Мерседес» с белыми кожаными сиденьями. Пахнущий сладкими деньгами.
Запоздало отругал себя за неуместное милосердие. Придется потом салон чистить!
Но когда девчонка залезла внутрь, осторожно устроившись на шуршащей клеенке, передумал. «Мелкие приметы» оказались совсем не мелкими. Размерчик на четвертый тянули. А под мокрой маечкой соски выдавались остро и твердо даже через тонкий лифчик. Вадим сглотнул слюну, враз наполнившую рот. Сисястых он любил. Даже на порносайтах выставлял в фильтрах, чтобы с дойками потяжелее. Но у Машуньки были скромные «прыщики», так что приходилось, как говорится, брать, что дают.
Любовь зла и все такое.
– Спасибо, – сказала девчонка, когда он тронулся с места, набирая скорость. Рюкзачок она свой держала на коленях. Туго набитый, но небольшой. И вообще была одета небогато, хотя аккуратно.
– К друзьям едешь, тусить? – Спросил Вадим, покосившись на попутчицу. Та подняла руки, чтобы собрать длинные темные волосы в хвост, и грудь приподнялась еще выше и подпрыгивала на неровной трассе.
Хотелось пожамкать такое прекрасное творение природы, но вот так, без «здрасьте» как-то было неуютно.
– Нет, – девчонка махнула получившимся хвостом и мелкая капель попала Вадиму на щеку. – Жить. Я Вера.
– Вадим. Жить к родственникам? – Не то чтобы он интересовался, но напряжение, копившееся в паху, сильно мешало вести машину. И сиськи… С каждой минутой они казались все привлекательнее и сильнее к себе манили.
– Нет у меня больше никаких родственников… – вздохнула Вера. – Поселюсь в общаге или хостеле, найду работу. Выплыву как-нибудь. Не в деревне же огородом жить.
– И то верно. Девчонка ты статная, найдешь себе получше долю, – кивнул Вадим. – Можно даже и без работы. Восемнадцать-то есть тебе?
– Неделю назад стало, – как-то очень устало усмехнулась Вера. – Думаете, ни на что больше не сгожусь?
– При чем тут не сгодишься? – Удивился Вадим. – Одно дело, жратву в любую погоду разносить, ноги сбивать. Другое: сидеть в тепле, в красивом платье, разговаривать с приятными людьми…
– А потом раздвигать перед ними ноги?
– Невеликая плата за нормальную жизнь, а? Или ты собираешься вышку получить? Так курьером и вышку тоже не получится. А вот ночью постараться хорошо, а днем на лекциях в престижном вузе, так многие живут. Потом на ноги встают и всех уделывают!
Вадима уже раздражала эта беседа. Или грудь, маячившая в боковом поле зрения. Или пухлые губы, которые Вера время от времени машинально облизывала. Или глаза ее блядские… Хотя про глаза он уже присочинил. Не видел он глаз.
– За все надо платить, да, Вадим, как вас по батюшке?
– За все, Вер, – кивнул он, стиснув челюсти. – Бесплатный сыр только в мышеловке.
