Кеша не мог заснуть. «Пусть будет с тем, с кем ей хорошо…». Это был тяжелый, но, наверное, единственный выход. Ему вдруг стало легче. «Странно, а я, ведь, думаю о том, чтобы было хорошо ей, а не мне», удивился он. На смену ощущению лёгкости пришло какое-то очень чистое, радостное и совершенно бескорыстное чувство. Он понял свою ошибку. «Не ожидать ничего взамен… не заставлять отдавать то, чего нет… наслаждаться тем, что есть». Дракоша достал из рюкзака Простомашу, прижал её к себе и крепко обнял. Потом он положил её обратно в рюкзак и спокойно заснул.
Проснулись все от лёгкого подскока.
– Сто эта исё за… китотлясение, – недовольно пробурчал сонный Игорёк, поднимая голову.
– Пора снова переходить на новый корабль, – сказал лягушонок, увидев ещё одну палубу по соседству с ними.
Друзья снова перелезли на спину другого кита. Спать уже не хотелось, зато хотелось есть. Они достали свои припасы и принялись их уничтожать.
– Кстати, а как зовут этого кита? – поинтересовался Гучок, когда они закончили есть.
– Сейчас установим контакт и узнаем, – деловито ответил лягушонок, беря в лапы ракушку.
После установления контакта его морда была озадаченной.
– Его… или её… зовут… Хильд-Брунхильд-Гуннхильд Гудрунсдоттир Халльбьёрнсдоттир, – всё той же скороговоркой проговорил Гоша и, высунув свой язык, скосил на него оба глаза. – У меня… язык… в трубочку… не свернулся?
– У миня сицяс мазги в узелок завязуца, – сообщил Игорёк.
– Мне, как-то, первое имя больше понравилось, – неуверенно сказал Кеша. – Это тоже ничего, но первое, как-то, больше…
– А спроси у него… неё, кто он… она? Он или она? – попросил Гучок.
Реакция кита на этот простой и невинный вопрос оказалась бурной. Он неожиданно выпрыгнул из воды, подбросив высоко в воздух всю компанию. Сам он бултыхнулся обратно в воду, подняв наверх к пассажирам кучу брызг. А, вот, друзьям и рюкзакам купаться как-то не хотелось. Однако сила морского притяжения оказалась сильнее, и они дружно полетели вниз. Все уже поёживались, предвкушая прелесть морского купания, ну тут, точно так же вдруг, широкая и длинная спина кита снова вынырнула из воды. Друзья шлёпнулись на спину кита в том же порядке, в каком и взлетели.
– Паклуце цем в делфиналии, – испуганно проговорил Игорёк.
– Кто-то понял, что он… или она… подумали? – спросил Гоша, вытирая со лба то ли брызги, то ли пот.
– Па-моиму, морз нам не ту лакуску дал, – пробурчал Игорёк, потирая попу. – Тут, аказываица, нузна такая, па католой мозна мысли слусать и гавалить.
– А, по-моему, мы уже на другом ките сидим, – оглядываясь, произнёс Гучок.
Он взял у лягушонка раковину и нагнулся к воде, чтобы поговорить с Птичьей Лапкой. Увидев это, Гоша и Кеша схватились друг за друга и закрыли глаза, а Игорёк, сказав «мама!», уцепился за санки.
– Без паники! – продудел в ракушку Гучок, наведя её на друзей, и, опустив ракушку, уточнил. – В смысле, … взлетаем без паники.
Но взлетать больше не пришлось. Птичья Лапка спокойно объяснил, что это была самка кита. «Как вам девчонка? – спросил он, пытаясь найти среди своих пассажиров ценителей самковой красоты. – Отпад, правда?!»
– Па-моиму, девцёнка – улёт, а не атпад, – возразил Игорёк, когда Гучок повторил им вопрос кита. – Мы улетели метлов на десять.
«Просто она сегодня не в настроении, – продолжал кит. – У них такое иногда бывает. Я как раз плыл вслед за ней, любовался формами. Гляжу, а тут вы пошли на взлёт. … Еле успел к вашей посадке. … Не переживайте, она отходчивая. … И ещё запомните: фамилий у нас нет, есть только имена и отчества. Если отчество заканчивается на „сен“, то это сын, мальчик, мужчина. Если на „доттир“, то наоборот».
Гучок передавал друзьям всё, что говорил кит.
– «Наоборот», это как, – не понял Гоша, дослушав объяснение кита.
– Навелнае, на китовском языке наабалотмальцик – это девацька, – предположил Игорёк.
– Ну, теперь всё ясно, – весело сказал дракоша и повернулся к лягушонку. – Знаешь, как тебя на китовском языке зовут? Лягушонсен. Гоша Лягушонсен.
– Очень смешно, Кеша Длинныйхвостсен, – в тон ему ответил лягушонок.
– А, ну-ка, напомни, как нашего кита зовут, – попросил лягушонка Гучок.
– Гансхристиансебастьянйохансенюхансенандерсен, – протараторил Гоша.
– По-моему, там не только отчество, там ещё и д'eдовство есть, – оценивающе произнёс Гучок.
– А у девчонок есть м'aмчество и б'aбушество, – хохоча, добавил дракоша.
Вдоволь насмеявшись и, наконец, успокоившись, друзья вновь стали вглядываться в горизонт. Вдруг невдалеке они увидели широкую чёрную полосу, стелившуюся по поверхности воды.
– Пахозе, мы падплыли к Цёлнаму молю, – предположил Игорёк.
– Я был на Чёрном море, – авторитетно заявил Гучок. – Но в нём летом вода теплее. И грязнее.
– И цяйки клицят «Сладкая кукулуза! Сладкая кукулуза!». …Да, пазалуй эта не Цёлнае моле. Эта какое-та длугое. Но в нём сто-то не так.
Они проплыли ещё какое-то время, соображая, что бы это могло быть.
– Смотрите, корабль! – крикнул Гоша.
