В памяти жив еще ненастный январь, когда Леня в летнем плаще своего заоблачного отца и льняной шляпе не то что НА, а прямо-таки НАД крышами Парижа снимал Луну под снегом и дождем. Холодно, мозгло, мокро, нас всех колотит, старожилы не припомнят таких ледяных ночей. На вторые сутки Тишков был уже с собачьим кашлем, температурой, но часами позировал в плаще на рыбьем меху, невзирая на мои дебоши с обратной стороны Луны – ночи напролет, скрючившись, я подпирала ее собой, чтоб она не шлепнулась в Сену, не свалилась с крыши, не покатилась кубарем с лестницы на Монмартре, и вопила, что этот
– Пойби, – он гундосил, заходясь в кашле, – такова жиздь худождика. А тем, кто выбирает легкие пути, де дадо пережить сабих себя.
Напрасно я убеждала его, что все, все в конечном итоге растает без следа. И надо, не цепляясь за настоящее, покоиться в безмятежности неба. В результате я категорически отказалась ехать с ним в Париж на вторую съемочную сессию.
– Как? – возмутился он. – У меня уже билет куплен на тебя! Нет, ты теперь будешь все время ездить в Париж, хочешь ты этого или не хочешь! – Он был в ужасе, потому что сдавать билет очень хлопотно, а пропадет – жалко денег.
– Мне уже во! где этот Париж, – я гордо отвечала. – Ты недостоин такого спутника по романтическим путешествиям, как я. С тобой рядом солнце, а ты только и глядишь на свою Луну.
На Новый год я подарила ему книжку «Любовь и секс после 60» доктора Маккарти – на будущее.
«Недостаточно сказать “Я люблю тебя”, – рекомендовал американский сексолог, – перечислите, что именно вы в ней любите, говорите почаще, что она прекрасна, читайте ей стихи,
Автор советовал мужьям, прежде чем заняться сексом, найти в женах пять привлекательных черт и поговорить о том, как они все это любят и как восхищаются. А после соития сразу не отключаться, а как-то продлить дружеское общение, ну, например, затеять шутливую драку подушками…
Нет, понятно: Ленина голова – центрифуга идей, земля горит под ногами – фестиваль современного искусства в Выксе, фестиваль современного искусства в Самаре, в Челябинске, в Ярославле, в Перми, Воронеже, Сургут зовет, открытие Центра современного искусства в Нижнем, биеннале «Глубь» грядет в Красноярске.
– Ты совсем недавно летал в Красноярск, у тебя там дважды украли постельное белье!..
– Тогда была «Даль», – объясняет Леня, – а в этом «Глубь»! Умеют они затронуть струны моей души!.. Позвольте нам, говорят, спустить вашу Луну в Енисей? При великом стечении народа в полночь мы зажжем Луну под водой. Настоящие водолазы будут выуживать ее оттуда… Представь: жемчужный свет Луны, проникающий из-под воды, я плыву на лодочке, а два водолаза поднимают ее, кладут на корму, и мы уплываем с Луной куда глаза глядят. А потом, так и быть, пускай забирают по заявкам – в забой, в шахту, или на ГРЭС… А в земле, – размечтался он, – будет гореть звезда – семиконечная, чтобы вопросов не было: не звезда ли она Давида? Не могендовид ли? Выроем колодец на площади – метров пять глубиной, туда я помешу свою звезду, она воссияет в земле, прикрытая матовым стеклом, чтобы окурки и бутылки не бросали, потому что люди – недостойны доверия!..
Что ж, я сама ему записываю кассету с песнями о любви. И регулярно твержу, раз в три дня – обязательно:
– Я люблю тебя, Леня!..
– Я тоже, – он отвечает, позевывая.
Я – миролюбиво:
– Тебе надо было сначала ответить, а потом зевнуть.
А он:
– Это случайно получилось такое совпадение.
Его счастье, что в какой-то момент – на бегу, на скаку – он придумал для моего исторического романа блистательный поворот: мол, один ученый из Института экспериментальной медицины в 1923 году предложил заморозить В.И. Ленина, пока тот был еще жив, чтобы через пятьдесят лет, когда наука сможет победить склероз, отморозить Ильича и донести до потомков в живом виде, а не в таком, как сейчас. И уже у него якобы успех был на этом пути – замороженная мышь оттаяла и дальше стала шебуршиться, правда, не совсем какая была, слишком много спит, квелая, но все равно.
– Ладно, я поеду, – сказала я тогда, – с условием, если ты пообещаешь, что в Париже будешь щедро дарить мне любовь и сочинять мой роман.
– Договорились, – обреченно сказал Леня. – Мне только бы с твоим билетом не возиться.
Никто никогда не оценит мою беззаветную преданность. А я хочу одного: чтобы Тишков и после шестидесяти оставался энергичным, подтянутым и как можно дольше сохранял живость ума. Но этому многое препятствует: загрязнение окружающей среды, сотовая связь и главное – его всепожирающая страсть к искусству.
Хорошо, плащ со шляпой остались дома, я предупредила, что эти аксессуары отправятся в Арктику только через мой труп. (На что Леня зловеще отозвался: «Ну что ж…»)
Так теперь – аккумулятор, дьявол его дери!