Гудбай, Россия полностью

1 августа 1989 года. Предыдущий месяц тянулся долго, но в итоге мы получили простую открытку-вызов из ОВИРа. Когда мы вновь увидели знакомую офицершу, то получили ответ — положительное решение по нашей просьбе. В это трудно было поверить. В следующий визит в ОВИР мы лишились советского гражданства, уплатив 500 рублей с человека. Вместо паспортов нам вручили выездные визы. Это уже был прыжок в другую жизнь, имя которой — абсолютная неизвестность.

— Что нам с этим делать? — наивно спросил я офицершу, нервно теребя выездные визы.

— Я не знаю, — ответила офицерша, не глядя на нас.

— Ну не первые же мы получили такие визы?

— Вторые. Пару дней назад получил разрешение доцент кафедры марксизма-ленинизма университета, — был ответ.

— А можно его найти? Позвонить? — не унимался я.

— Сожалею, но я ничего сказать не могу. Не знаю, — сказала офицерша, с любопытством рассматривая нас.

— И на том спасибо!

Мы с Галей вышли из ОВИРа довольные и обескураженные одновременно. Мальчики не успокоились, пока не подержали визы в руках. Все были возбуждены и хотели побыстрее уехать от «недоброго» места. Наши поиски доцента-марксиста были безуспешны. Но, как уже не раз случалось в моей жизни, «Б-г послал мне спасительную лодку», и я хорошо знал историю Хаима из старого еврейского анекдота.

Моей «спасительной лодкой» оказался один необыкновенный человек — д-р Александр Шейнин!

Александр, или Саша, Шейнин родился в 1956 году в Ленинграде в семье выходцев из Белоруссии. С юных лет проявлял интерес к различным религиозным течениям, увлекался «неконвенциональными» с точки зрения официальной идеологии философскими учениями. А в конечном итоге пришел к ортодоксальному иудаизму. Участвовал в движении активистов еврейского национального возрождения. Изучал иврит, еврейскую историю и традицию, Тору. Преподавал отказникам основы иудаизма. Работал районным врачом-психоневрологом. В еврейских кругах был известен как моэль, подпольно выполняющий обряд обрезания детей. Он преуспел во всех своих начинаниях и в мае 1987 года получил разрешение на репатриацию в Израиль. Свою дорогу в Израиль мы нашли с помощью тещи Александра. А предыстория была такова.

В бытность мою главным врачом областной психиатрической больницы в Биробиджан приехал молодой врач Александр Шейнин. Я был в командировке. Когда я вернулся из командировки, мне рассказали, что в больницу приходил д-р Александр Шейнин из Ленинграда и интересовался работой психиатра. Я вспомнил про этот случай, когда много лет спустя мне позвонила в Томск моя старшая сестра Соня и с тревогой в голосе сообщила, что на мое имя в больницу пришла бандероль из Израиля.

— Что мне с ней делать, Миша? — повторила она.

— Ничего, — ответил я, — просто пришли ее мне в Томск. — Я понятия не имел, кто и что мне прислал.

— А тебе ничего не будет за это? — забеспокоилась сестренка.

— Что будет, то и будет, — буркнул я. — Надоело.

Через пару недель у нас в доме зазвучали прекрасная еврейская музыка и песни на иврите. В бандероли были израильские пластинки. И прислал их д-р Александр Шейнин из Иерусалима! Как же это было кстати! Я написал Саше эзоповым языком о наших планах. На мой вопрос «Как выехать в Израиль?» Саша прислал ленинградский адрес и телефон своей тещи, Полины Владимировны Василевской, добавив, что у нее есть ответы на все мои вопросы. Галина созвонилась с Полиной Владимировной и, договорившись о встрече, поехала в Ленинград. Здесь она собрала информацию о том, как покинуть «советский рай». Галя вернулась с четким планом действий.