Этот человек был любимчиком старого коннетабля, его верным псом, готовым без колебаний отдать жизнь за своего хозяина. Он имел неограниченную власть во дворце Монморанси. Если Шомбергу нужны были деньги, он шел к министру, и коннетабль немедленно выдавал ему требуемую сумму. Если Шомбергу хотелось переспать с хорошенькой женушкой какого-нибудь чиновника, которая была не прочь наставить мужу рога, он так и говорил об этом своему благодетелю, и тот отправлял супруга в один из уголков страны с якобы важным поручением. Если Шомбергу требовалось куда-то ехать и возникало беспокойство по поводу безопасности этой поездки, то Шомберг мог взять с собой сколько угодно солдат и вломиться в любое жилище, куда бы он ни захотел.
Его уважали и боялись. С ним предпочитали не ссориться, ибо тот, кому это пришло бы в голову, непременно был бы наказан, невзирая на то, прав он был или нет.
Тем не менее, Шомберг никогда не выходил за рамки приличия и всегда знал меру, никогда не бравируя любовью к нему старого коннетабля.
Жил он во дворце, его комната была рядом с покоями Анна де Монморанси.
— Шомберг! — коннетабль вскочил с места и бросился навстречу вошедшему.
— Бог мой, монсеньор, уж не случилось ли чего? — прямо с порога вскричал Шомберг.
— Случилось, мой храбрый солдат, — в волнении заговорил Монморанси. — А тебя, как всегда, в нужную минуту нет под рукой! — нарочито грубо пожурил он его. И уже мягче: — И, как всегда, тебя находят на улице Катр-Фис. Нет, положительно, когда-нибудь я доберусь до этого гнезда разврата и разорю его.
— Но, монсеньор, — Шомберг засмеялся, покручивая ус, — если бы меня там не было, где бы вы стали меня искать?
— А-а, бездельник, — проворчал коннетабль, — знаешь, что я тебя люблю, а потому все прощаю.
— Знаю, монсеньор, поэтому тоже люблю вас.
Коннетабль обнял его за плечи:
— А потому, мой мальчик, только тебе могу доверить дело, по которому и позвал тебя.
— Приказывайте, монсеньор.
— Тебе придется поехать в Понтуаз через Монмартрские ворота. Ты доберешься туда через два часа. Найдешь улицу де Тер, на ней стоит гостиница под вывеской «Зеленый павлин». Справа от нее, второй по счету, — двухэтажный дом. В нем живет человек, которого зовут Гийом де Ремон. Ты привезешь его сюда, ко мне. Не вздумай действовать силой, учти, он хорошо фехтует и может запросто уложить на месте трех человек. Я дам тебе бумагу, ты предъявишь ее, на ней будет моя подпись, а внизу — отпечаток перстня с гербом Монморанси.
— Как он выглядит? — спросил Шомберг.
— Ему уже за пятьдесят, но это живой и подвижный старик. У него есть дочь и сын, который с ними уже не живет.
— Я понял, монсеньор.
— Вот бумага, подтверждающая твои полномочия. Возьми пять человек, любых, по твоему усмотрению, и поезжай. Торопись, дорога каждая минута. Я жду тебя к вечеру.
— Я буду ровно в шесть, — сказал Шомберг и исчез, оставив старого Монморанси погруженным в раздумья.
Часа в три пополудни в Понтуазе, у одного из домов по улице де Тер спешились шестеро всадников и постучали молоточком в дверь. Окошко открылось, молодой женский голос спросил:
— Что вам угодно?
— Здесь живет господин Гийом де Ремон?
Чьи-то встревоженные глазки из-за двери с любопытством оглядели непрошеных гостей, и их хозяйка сообщила:
— Здесь, вы не ошиблись. Но господин Гийом занят и просил сказать, что никого не принимает.
— Служба короля! Открывайте! Загремел засов, и дверь открылась.
— Где он? — спросил Шомберг.
— У себя наверху, — ответила перепуганная насмерть служанка, пропуская полдюжины вооруженных людей, которые сразу стали подниматься по лестнице.
Хозяин дома сидел за письменным столом и что-то писал.
Шомберг понял, что перед ним именно тот, кто был ему нужен, однако на всякий случай уточнил:
— Вас зовут Гийом де Ремон?
— Да, это я, — не отрываясь от письма, подтвердил хозяин. — Что вы хотели мне сообщить?
— Собирайтесь, сударь, и поживее. Вас ждут в Париже.
Господин Гийом отложил в сторону перо и вперил острый, колючий взгляд в Шомберга:
— Кто вы такой, мсье, и по какому праву вы командуете у меня в доме?
— Служба коннетабля! — коротко ответил Шомберг.
— Вот как? — старик нахмурился и живо поднялся с места, не сводя глаз с собеседника. — Кому я понадобился в Париже, сударь?
— Анну де Монморанси.
— У вас есть приказ, милостивый государь? — недоверчиво спросил он.
— А, черт возьми, вот бумага! Читайте, сударь! Надеюсь, подпись коннетабля де Монморанси и его герб вам известны?
Старик пробежал глазами лист бумаги и торопливо вернул его Шомбергу:
— Что же вы сразу не сказали, мсье! Дело, я вижу, спешное, а мы попусту тратим время в бесполезной перепалке. Я мигом соберусь. Подождите меня внизу. Святой Боже, сам великий коннетабль…
Вскоре он спустился вниз, облаченный в дорожный костюм.
— Годсельм! Моего коня! Баярда! Живее!
