– И приду, – со второй попытки поднимается на дрожащие ноги девушка и, схватив тяжелый меч мертвого невдалеке воина, направляется к альфе. Гуук даже с места не двигается, а Хосров, закатив глаза, отворачивается к окну.
– Мне нравятся дикарки, кажется, впервые во всяком случае такую встречаю, – усмехается Гуук, издевательски подзывая ее к себе пальцем. – Давай, замахнись, а потом те пары секунд, пока ты будешь жива, я буду учить тебя повиновению.
За три шага до кресла Гуук поднимается на ноги, и Юна понимает, насколько он выше и крупнее, но это уже не имеет значения. После стольких трупов и убийства Джихёна Юне пощады ждать не приходится, как и помощи. Судя по всему, пока помощь дойдёт, она уже и так испустит дух. Оан крепче обхватывает пальцами эфес меча, удивляется, почему чудовище не тянется к поясу, а так и стоит перед ней безоружным. Гуук медленно обходит ее, как хищник, готовящийся к прыжку. Юна глаз с него не сводит, ничего не упускает.
– Я не знаю, зачем ты это сделал, но крови достаточно, – с вызовом смотрит в его глаза Юна. – Меня убьют твои люди, но я до этого убью тебя.
– Крови никогда не достаточно, именно поэтому я пролью кровь ещё двоих в этой комнате – твою и твоего альфы. Хочешь, я вас вместе похороню? – подмигивает ей Гуук, голодным взглядом по ее фигуре скользит, облизывается.
– Сдохни, – кричит Юна и замахивается, Гуук уходит влево, но меч делает прореху на рукаве его рубашки.
– Совсем неплохо для девчонки, я поражён, – в удивлении цокает языком альфа.
Юна вновь нападает, снова и снова, но Гуук двигается, как пантера, и при очередном ударе хватает меч за клинок, и, несмотря на порезы на ладонях, тянет ее резко на себя, и отвешивает ей сильную пощёчину, от которой та падает на пол. Гуук отбрасывает меч в сторону и вновь опускается в кресло.
– Веди себя хорошо, и, возможно, твой альфа выживет.
– Юна, он лжёт, он убьёт и тебя тоже, – кричит Джисон и получает эфесом по голове.
Юна поднимается на ноги, утирает окровавленную губу, смотрит то на своего альфу, то на Гуука и не двигается.
– Он прав, я всех убью, но сперва я позволю ему насладиться твоими стонами, пусть их из тебя вытрахивать будет и не он, – ухмыляется Гуук и поворачивается к стоящим у стены воинам: – Поиграйте с дикаркой, у нее сегодня день свадьбы, пусть она и плохо закончилась, но я милостив, так что брачной ночи быть.
Юна пока ещё только с зарождающимся на дне глаз ужасом смотрит на двинувшихся на него троих солдат и медленно отступает назад.
– А вы, – обращается Гуук к удерживающим Джисона альфам, – если жених будет отключаться, поливайте водой. Я хочу, чтобы он всё видел.
Воины молча кивают.
Юна, прекрасно видя стоящих на входе солдат, всё равно срывается к нему, но ее перехватывают сразу же и валят на пол прямо под ноги медленно умирающего уже не от ран, а от вонзающегося осколками в израненную плоть взгляда беспомощной девушки Джисона. Юна кричит, бьётся изо всех сил, но альфы сильнее, один ее ноги к полу прижимает, второй, присев прямо на живот, на лоскутки рубашку рвёт. Юна вырывает руку, впивается пальцами в глазницы нависшего над ней и что есть силы давит, но взвывший от боли мужчина, беспорядочно ударив ее пару раз, кое-как вновь ее руки поймав, над головой соединяет. Юна будто на самой грани, стоит на линии, она её под ногами чувствует, то, что она её перейдёт – не сомневается, но сделает это на своих условиях, надо будет, любую боль выдержит, но просто так им своё получить не позволит. Она чувствует на губах привкус не только своей крови, продолжает вгрызаться куда только удается: в руки, в плечи, в лицо, кусает неистово, зубами чужую плоть рвёт. Гуук расслаблено сидит в кресле, заинтересованным взглядом следит за творящимся на полу и явно не скучает. Девушка дикая. Она не просто борется, она за свою жизнь, за свою свободу, словно не чувствуя боли, покрытыми уродливыми пока ещё покраснениями руками и зубами до последнего бьётся. А ей ведь больно, Гуук это прекрасно знает, ее стойкости поражается. Достойный противник. Мирас – дыра, боя не было, Джихён быстро сдох, его сынок уже почти, Гуук умирал от скуки, а невысокая и бледная девчонка вот уже почти час так альфу развлекает, как никому из смертных доселе не удавалось.
– Не трогай ее, – сплёвывая на пол густой комок крови, молит Дьявола Джисон.
– Не слышу, – лениво тянет Гуук.
– Прошу тебя, отпусти ее, она не виновата.
– Твой отец лишил меня семьи и дома, хотя ни я, ни мой брат ни в чём, кроме того, что носили фамилию Джеон, виноваты не были, – встаёт на ноги Гуук и медленными шагами направляется к нему. – А эта девчонка носит твою фамилию. Сейчас ты понаблюдаешь за тем, как я ее по кругу пущу, всем воинам попробовать дам, если, конечно, после этих троих она выживет, – улыбается альфа и поворачивается к взвывшему от боли своему воину. Он видит, как мужчина, до этого прижимающий к полу девушку, придерживая рукой стремительно окрашивающееся в красный горло, заваливается на бок. Пока другие воины заняты раненым товарищем, девушка, опираясь на локти, сплёвывает на пол чужую кровь.
