Кроме того, следовало решить проблему тех, кто находился в тюрьмах. В изданном народным комиссаром юстиции приказе за № 151 от 20 января 1941 года разъяснялось, что при исполнении указа Президиума Верховного Совета СССР от 6 ноября 1940 года в части пересмотра приговоров и решений, вынесенных судами Латвии, Литвы и Эстонии до установления советской власти в отношении тех заключённых, которые осуждены за бандитизм, грабежи и убийства, систематические кражи, надлежит руководствоваться следующим:
1. В тех случаях, когда осуждённый находится в заключении свыше предельного срока, установленного соответствующей статьёй уголовного кодекса РСФСР, но его освобождение от дальнейшего отбывания наказания является нежелательным в силу особой опасности осуждённого, дело пересмотру не полежит.
2. В остальных случаях, если окажется необходимым в силу связи осуждённого с преступной средой, при назначении дополнительной меры наказания руководствоваться ст. 35 УК РСФСР[85].
Таким образом из текста приказа следовало, что в условиях сложной социально-политической обстановки в республиках Прибалтики наиболее опасные преступники должны были оставаться в местах лишения свободы даже в тех случаях, когда их полагалось освободить в соответствии с распространённым на них уголовным законодательством РСФСР.
После освобождения указанных территорий от немецко-фашистских захватчиков за вооружённое сопротивление властям выселялись семьи бандглаварей и активных участников банд, кулаков, немецких пособников, националистов, осуждённых изменников родины.
Выселение указанных категорий, несомненно, являлось мерой жёсткой, но необходимой. Уже после окончания войны за 1946–1955 годы в борьбе с бандитизмом 2367 военнослужащих внутренних войск были убиты и 4152 ранены[86].
От рук бандитов только на территории Литвы в 1944–1956 гг. погибло 25 108 человек и ранено 2965 человек. В числе погибших 21259 литовцев, 3000 русских, 554 поляка и 79 евреев. Из них 19712 крестьян, остальные — советские и партийные активисты, солдаты и офицеры войск НКВД[87]. Выселение бандпособников приводило к тому, что бандитское националистическое подполье лишалось возможности получать продовольствие, медикаменты, разведывательную информацию и т. п.
Необходимость выселения народов с Северного Кавказа (чеченцы, ингуши, карачаевцы, балкарцы и др.) и Крымской АССР (турки, греки, армяне, болгары) не вызывает сомнения по двум причинам. Во-первых, в тот период времени никто не мог предположить, чем закончится война с Германией. Немецкая армия была сильна и могла вернуть себе стратегическую инициативу, а значит, вновь вернуть себе Крым и территорию Северного Кавказа. Поскольку население с этих территорий было выселено, немцы уже не могли рассчитывать на его помощь. Во-вторых, значительная часть населения выселенных народов поддерживала и оказывала помощь фашистским оккупантам, поэтому утверждать, что страдали невинные старики, женщины и дети, было бы неправильно. Вина взрослых членов семей бандитов и немецких пособников была очевидна.
Осенью 1944 года всех чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкарцев, калмыков со всех фронтов свезли на сборный пункт под Москвой, демобилизовали из армии и направили по местонахождению выселенных родственников[88]. Война для них закончилась, и их жизни уже ничто не угрожало. Возвращение к семьям положительно сказалось не только на материальном положении, но и на улучшении демографической ситуации.
К тому же не следует забывать о том, что переселение было экономически обосновано. Постоянная мобилизация на фронт лиц призывного возраста с Урала, из Сибири, с Дальнего Востока, из Средней Азии требовала восполнения трудовых ресурсов, что и обеспечивало переселение.
Предпринятые перед войной и во время неё превентивные меры по переселению немцев, корейцев, турок-месхетинцев, курдов, греков, финнов и других, несмотря на то трудное положение, в котором они очутились, оказались благом. Они избежали ужасов войны, оккупации. Мужчины не призывались на фронт и не сложили свои головы на полях сражений.
