Название книги продиктовано личным отношением к сравнительно небольшому, но очень значимому периоду работы автора в лагерях МВД СССР. На склоне своих лет тяжело больной человек делится воспоминаниями о той огромной роли, которую сыграла работа в так называемом ГУЛАГе в его большой и продолжительной жизни. Это рассказы о том, что, несмотря на проблемы со здоровьем в течение всей жизни и на то, что не раз заглядывал в лицо смерти, он считает себя счастливым человеком, потому что он воспитывался в лучших традициях советской деревни и ему всю жизнь везло на хороших людей.
Со здоровьем были большие проблемы. В детстве сильно заболел, был на волосок от смерти. Спасли. В техникуме учился, тонул. Чудом спасли. На Севере работал, сильнейший бронхит. Подлечили, но остаточные явления остались. Работал в НИИ, со зрением проблемы, воспалился зрительный нерв. Один глаз на Кавказ, а другой на Север. Полгода лечился, но почти вылечился путем изнурительных тренировок. Ну и, конечно, детская болезнь давала о себе знать: со слухом проблемы.
В 66 лет сильнейший инсульт, при котором, как правило, не выживают. Я выжил. При выписке сказали, что я не встану, и буду лежачим до конца жизни. Я не только встал, но и начал ходить до двух километров каждый день. Восемь лет ходил, пока не упал, и не сломал бедро. Операция, ходунки. Почки забастовали так, что уже пошло заражение крови. В институт почки не взяли, не захотели портить статистику. Выкарабкался.
И все это время меня сопровождало чуткое отношение близких и просто хороших людей. Невольно подумаешь, что я кому-то там наверху еще нужен, раз позволяют еще пожить. Как-то в интернете нашел информацию о том, что, если Вы не спите утром с трех до пяти, то с Вами пытаются контактировать высшие силы. Хочешь верь, хочешь не верь этой информации, но я, действительно, почти всегда не сплю в это время. Мысли всякие умные лезут в голову. Днем в один присест могу написать по этому поводу статью. Значит кому-то нужно, чтобы я изложил эти мысли.
Родился я в год Победы в ноябре четвертым ребенком в семье. После меня была еще и сестренка, пятая. Первый рано умер. Как ни странно, но меня назвали так же. Детство прошло в трудные послевоенные годы. Жили мы тогда в селе Красный Рог. В том самом, где была усадьба Алексея Толстого. Отец работал до войны там начальником почты, а после войны его назначили заместителем начальника районной конторы связи. Добирался он до райцентра пригородным поездом.
Мне уже было года два или три, когда я серьезно заболел. Побегал босиком по лужам и подхватил никто не знает что, но уже в зрелом возрасте врачи заподозрили какой-то энцефалополимиелоневрит, при котором отнимаются руки и ноги. В общем был на волосок от смерти. В районной больнице лечение не устроило отца и меня увезли в областную. А там мест не оказалось. Пришлось отцу подключать свое областное руководство. Положили с кем-то валетом и вызвали с отпуска невропатолога.
Подлечил он меня и сказал, что если до 12 лет не умрет, то жить будет. Живу, слава богу, до сих пор, 75-летний юбилей отметил. Подлечить-то меня подлечили, но остались остаточные явления, которые меня всю жизнь сопровождали.
В 1951 году умерла моя младшая сестренка, а ровно через год умерла и моя мать. Осталось трое сирот, я самый младший. Когда я болел, матери часто помогала жена погибшего на войне материного брата. Мы ее звали тетей. В общем досталось всем: и тете, и особенно моей сестре.
Она, как старшая, повсюду таскала меня за собой. Я ведь не ходил, и все время ныл, что комарики меня кусают. До самой смерти она заботилась обо мне. Брат же учил меня ходить. Я стою, за табуретку держусь, а брат ее потихоньку отодвигает. Я топ-топ и за ней. Так потихоньку и пошел. Брат так обрадовался, что побежал на станцию, и с криком «Иван пошел» встречал отца.
Тетя с матерью хорошо дружили. А когда мать заболела, то тетя помогала нам. Мать все время ее просила, чтобы она после своей смерти детей не оставила на произвол судьбы. Так и получилось. Мать умерла, а тетя по дому помогала.
Месяца через два тетя в доме занималась стиркой, а я, скучая без матери, слонялся по дому, как неприкаянный. Старшие были в школе, а я еще в школу не ходил. Слонялся, слонялся, а потом подхожу к тете, дергаю ее за юбку и говорю:
– Теть, а теть. Можно я буду Вас мамкой звать.
Как сейчас помню эту ситуацию. Тетя выпрямилась от корыта со стиркой, заплакала и, помолчав, сказала:
– Плохо тебе, деточка, без мамки. Вижу, плохо. Ну что ж, зови меня мамкой, раз считаешь, что я могу тебе ее заменить.
Когда отец приехал на выходной, ему рассказали про эту ситуацию. Отец, недолго думая, сказал:
– Ну вот деточки, Иван и выбрал вам мамку.
Назавтра отец с тетей пошли в сельсовет и расписались. Вот так и вышла женщина замуж, по сути дела, не за мужчину, а за троих детей. И стала она для нас хорошей матерью. Правда, и отец на жену не обижался, хотя дома бывал не каждый выходной.
