— Долго вы будете тут кричать? — крикнула на них хозяйка.
— Она… ругается, — сказал Ивась, указывая на Христю.
Та обмерла: что, если хозяйка ему поверит? Какой скверный ребенок!
Христя с трудом утихомирила детей, и только тогда ей удалось немного отдохнуть. Но вскоре пришлось накрывать на стол. Пришел хозяин и паныч — обед подавай, за столом прислуживай: то убери, то подай, это вымой, вытри.
После обеда дети притихли, хозяин лег спать, паныч закрылся в своей комнате. Христя вымыла посуду и тоже села обедать.
За обедом Марья разговорилась. Разговор шел о паныче: кто он, где служит и какой он вежливый, общительный, простой.
— Если б немножко полнее, какой бы красивый был! — говорила Марья. — Кажется, и наша хозяйка в него того… как зайдет о нем речь, не нахвалится своим кумом. Он Маринку крестил… А что до городских барышень, то каждая бы за него вышла. Такие они! Но он ни на кого не хочет променять свою попадью. Поп в церкви вечерню служит, а он с матушкой чаи распивает. Проходимец! А все же хороший человек, — закончила Марья и зевнула.
— Спать хочется? — спрашивает Христя.
— Еле на ногах держусь! Подумай — ни минутки не спала. Сейчас пойду в сарай и усну, а ты, пожалуйста, побудь за меня.
Управившись, Христя повела детей в садик. Хозяйка вышла на крыльцо и, мурлыча какую-то песенку, принялась вязать. Ее тонкие пальчики быстро перебирали спицы, из-под которых выплывали петельки, кружочки и снова петельки. Христя видела, как еврейки вяжут чулки, но это не то…
— Что вы делаете, барыня? — робко спросила Христя.
Хозяйка, взглянув на нее, засмеялась звонко, словно колокольчик. Лицо зарумянилось, блестели два ряда белых ровных зубов, а глаза так и сверкали. «Хорошая барыня, которая насмехается над прислугой», — подумала Христя.
— Вяжу, — сказала наконец Пистина Ивановна. — Никогда не видела? Погляди.
Христя подошла к ней ближе, и хозяйка начала ей показывать, как надо вязать.
У Христи только в глазах мелькало, когда она смотрела, с какой быстротой хозяйка медным крючком хватала нитку, вязала петельку, просовывала в эту петельку нитку, и неизвестно как образовывались две петельки. Христя только вздохнула.
— Не поймешь?
— Нет.
— Когда-нибудь научишься.
День близился к вечеру. Стоял удушливый зной. Раскаленный воздух казался желтым. Даже в садике — и то было душно. Дети капризничали.
— Веди их в комнату, — сказала Пистина Ивановна.
— Там ведь пан спит, — возразила Христя.
— Доколе он будет дрыхнуть? Выспится, а потом уйдет на всю ночь, — сдвинув светлые брови, сказала хозяйка.
В дверях Христя столкнулась с хозяином, заспанным, потным.
— Давай скорее умываться, — сказал он и вышел на крыльцо.
— Ух, и выспался, — произнес он, зевая.
— А теперь на всю ночь из дому, — сказала Пистина Ивановна.
— Надо идти — обещал. Но сегодня не засижусь, к полуночи буду дома.
— Смотри. Я буду ждать.
Солнце уже садилось, когда хозяин ушел из дому. Хозяйка собралась пить чай на веранде. Вышел и паныч. Он взял на руки свою крестницу Маринку и стал ее поить чаем.
— Вот только вы и напоите ее, любит вас, — говорит хозяйка. — Маринка, любишь крестного папу?
— Лю-бу, — прощебетала Маринка. Паныч ее поцеловал, и она принялась трепать его волосы и щеки.
— Ты же моя хорошая! — приговаривал он, раскачивая девочку, которая заливисто смеялась и размахивала руками.
Уже смеркалось, когда они закончили чаепитие. Дети захотели спать. Христя раздела их и уложила в постель. Когда она пришла в кухню, Марья наряжалась, уже собираясь уходить.
— Сегодня еще пойду, — сказала она, — и, может, в последний раз, — добавила она, глубоко вздохнув, и ушла.
Христя снова осталась одна. Дети спали; паныч ушел в свою комнату; хозяйка сидела в спальне… Кругом глубокая тишина. Христю начало клонить ко сну.
— Чего ты, Христя, сидишь? — сказала хозяйка, заглянув в кухню. — Ложись спать, я сама открою пану.
Христя раздумывала, где бы лечь: в сенях или в кухне на полу. И решила — лучше в кухне. Может, хозяйка кликнет, так она тут под рукой.
Потушила Христя свет, легла. Густой сумрак ночи охватил ее. Она сразу закрыла глаза. Странно ей: то еле на ногах держалась, а вот легла — и сна как не бывало… Думы роем кружатся в голове. Окна еле заметно маячили в темноте, и, вглядевшись в нее, Христя увидела мигающие звезды… А что это за полоска света трепещет и шевелится на полу?… Христя повернула голову и взглянула на дверь в комнату паныча. Дверь была неплотно прикрыта, и сквозь небольшую щель пробивался свет. «И он не спит, что-то делает», — подумала она и на цыпочках подкралась к двери.
