Аз Гохар указал на балкон. Потом он опустил руку и бесшумно скользнул к проему двери. Там он замер, осторожно выглядывая в зал. Андрей последовал его примеру и вскоре оказался у проема возле Аз Гохара.
В следующую секунду они увидели говоривших. Их было двое. Один из них был высоким, черноволосым мужчиной лет сорока — сорока пяти. Собеседником его была девушка лет восемнадцати, одетая в вязаную кофту и джинсы. Глядя на нее, можно было подумать, что она не мылась по крайней мере пару недель: ее слипшиеся волосы патлами свисали вдоль худого лица. Мужчина был, наоборот, упитан и одет с иголочки — словно только что сошел со страниц одного из французских журналов мод.
На взгляд Андрея, эта парочка была более чем странной. Он покосился на Аз Гохара, словно хотел у него что-то спросить. Однако в эту секунду люди, остановившиеся посреди зала, начали действовать, и он забыл о своем вопросе — то, что начали делать эти двое, вызвало у него в сто раз большее изумление, чем их вид…
Пару секунд Гольди молчал, обдумывая поразительные слова Ризо. Потом недоверчиво переспросил:
— Запрос сделали из комиссариата?
— Точно,— подтвердил инспектор.— По компьютерной сети из нашего управления.
— Кто именно, не установил?
— Нет. Как мне объяснили в муниципалитете, все компьютеры комиссариата завязаны на одну линию и пользуются одним адресом. Так что установить, с какого именно компьютера делали запрос, невозможно.
Гольди нахмурился, подумав, что в комиссариате больше полусотни компьютеров — они стоят почти в каждом кабинете,— и запрос мог быть сделан почти с каждого из них, ведь две трети всех полицейских компьютеров завязаны в сеть. Но неужели загадочный убийца, проникший в Санта Марию Аквилонию через разбитый витраж и размозживший голову отцу Винченцо, связан с кем-то из полицейского управления? И неужели священника убили за то, что он взял в архиве муниципалитета документ восьмидесятилетней давности? Решив не делать поспешных выводов, Гольди спросил:
— Ты уже видел этот закон?
— Да ничего интересного. Приняли его в начале века. Обычный документ, предписывающий отлавливать собак на улицах города и уничтожать их. Сам по себе он не представляет никакого интереса, но вот то, что через какие-то полчаса после запроса кто-то заинтересовался личностью делавшего запрос…
Ризо многозначительно не договорил, а комиссар, подумав, сказал:
— Ладно, Тони, спасибо за информацию. Возможно, она окажется нам полезной… А сейчас — работай.
В трубке раздались гудки, Гольди положил ее на рычаг и задумчиво посмотрел на Джей Адамс. Во второй раз за последние два часа он подумал о том, что события, происходящие в этом городе, приобретают странный оборот, и, растягивая слова, произнес:
— Знаете, Джей, давайте-ка мы с вами съездим на виа Роза, я хочу посмотреть на место происшествия. Согласны?
Женщина подняла на комиссара глаза и, облизнув губы, кивнула.
— Вот и хорошо,— сказал Гольди.
Сложив протоколы в стол, он запер ящик на ключ. Потом встал из-за стола и надел пиджак, висевший на спинке стула.
В этот момент на его столе опять зазвонил телефон.
Гольди взял трубку, но на этот раз, вместо привычного голоса Тони Ризо, услышал металлический баритон начальника полиции:
— Это Плацци, Гольди. Зайдите ко мне. Сейчас.
Выплюнув эти слова на одном дыхании, словно очередь из пулемета, Плацци сразу же отключился.
Услышав гудки, Гольди растерянно посмотрел на трубку, затем — на часы. Было уже десять минут десятого. «Похоже, поездка на виа Роза откладывается»,— понял он. Плацци вряд ли продержит его менее получаса.
Повернувшись к Джей Адамс, Гольди сказал голосом, в котором читалось явное недовольство:
— Извините, Джей, видимо, некоторое время вам придется посидеть здесь одной — мне нужно встретиться с шефом.
Джей молча кивнула.
Гольди достал из стола только что положенные в него протоколы, прибавил к ним лист с именами инспекторов и распределением по делам и запихнул все это во внутренний карман пиджака. Затем он вышел из кабинета и на ходу поправляя галстук, отправился в противоположное крыло здания комиссариата, где находился кабинет начальника полиции…
Стоя у проема двери, выходящего на балкон, Андрей с напряжением всматривался в замершую посреди зала парочку. Застывший в полуметре от него Аз Гохар своей неподвижностью напоминал мраморную статую, лишь глаза его полыхали огнем.
Какое-то время мужчина и девушка стояли на месте, о чем-то переговариваясь. Затем девушка сняла туфли и осталась босиком. Мужчина вытащил из-под пиджака огромный моток веревки и протянул его девушке. Та повесила веревку на шею, подошла к северной стене зала и… полезла по ней.
