Стоя в шести метрах от шоссе, комиссар смотрел в небо. Сейчас самолеты удалились от южного въезда в Террено и летели над Рионе Нуово: две точки двигались метрах в двухстах друг от друга, а выпускаемый ими газ опускался к земле, рассеиваясь и накрывая полосу метров в пятьсот… «Они замыкают кольцо»,— сказал Аз Гохар, и комиссар понимал, что старик прав. Гулы окольцевали Террено, сделав выезд из города невозможным, а теперь не спеша убьют его жителей,— для этого им потребуется сделать не более четырех кругов…
Сколько времени прошло, как они выскочили из машины? Минута, три, пять? — Он не знал. Сейчас его организм пришел в норму: горло не разрывал сжатый воздух, а сердце не пробивалось сквозь ребра, но от этого ему не было легче — он чувствовал полную опустошенность и что-то еще — что-то, чему он не мог найти определения: отчаяние, смешанное с растерянностью и полной беспомощностью… «Все кончено,— билось у него в голове,— все уже кончено…» Он обычный полицейский — пусть занимающий пост комиссара криминальной полиции,— но обычный. Его работа — раскрытие убийств: пьяная поножовщина, смерть наркоманов от передозировки наркотиков, несчастные случаи на реке, редко — убийства из огнестрельного оружия. Но все это обычно и, как ни странно звучит, буднично. Все это всегда было и будет, ибо составляет неотъемлемую часть человеческой жизни: ревность, зависть и ненависть — пока существует все это, будут существовать убийцы и их жертвы… Но то, что произошло в этом городе, не вписывается в это по простейшей причине: убийцы — не люди. Стоя по колено в траве, Гольди с пугающей ясностью понимал, что не знает, что делать теперь. Что можно предпринять? Бросить сюда полк карабинеров, антитеррористический отряд, армию? Но что они сделают? Не постигнет ли и их участь миланских карабинеров?
Глядя на летящие самолеты, он краем глаза видел пять человек: Джей Адамс и Аз Гохар замерли возле него, Борзо, Паола и Андрей стояли по другую сторону от шоссе, не отрываясь глядя на север. За время, прошедшее с момента остановки, никто ничего не сказал. Гольди понимал причину последнего: никто просто не знает, что можно сказать, когда на твоих глазах гибнет восемьдесят тысяч человек — особенно, если среди них есть твои знакомые и родные. Внезапно он вспомнил о Торне, находящейся в Риме, и почти сразу же после этого — слова Борзо. Его дочь и жена остались в Террено, у этой девушки, Паолы, наверняка, в городе тоже есть родственники, да и у него самого там куча родни. Неожиданно он ощутил комок в горле — словно выпил крепкого кьянти и сейчас его вырвет,— все эти люди погибли!
Комиссар провел рукой по лицу. Все это не укладывалось в голове, казалось нелепицей или дурным сном, от которого хотелось проснуться. Но разве не видел он того, что сделали гулы в Террено?.. Он вспомнил монастырь, карабинеров на площади. В сознании его промелькнули картины сталкивающихся машин, мертвецы в баре, толстяк, разрывающий ворот рубахи, крутящиеся в воздухе колеса «форда»… «Все это правда,— подумал он,— восемьдесят тысяч человек погибли…»
Повернув голову, он взглянул на старика, глядящего в сторону города, и выдавил:
— Все кончено…
Аз Гохар перевел взгляд на Гольди:
— Нет, комиссар, все только начинается.
Слова старика заставили Гольди ощутить тошноту. Он почувствовал нестерпимое желание закричать, выплеснуть хотя бы словами то, что владело им:
— Начинается?!. Господи, да в этом городе остались одни трупы! Что значит — начинается?!
Крик комиссара заставил людей обернуться. Глядя на Гольди, старик медленно протянул:
— Гулы убили жителей города. Теперь они умрут.
— Как?
— Их убьем мы…
Три слова, сказанные стариком, подействовали на комиссара как ледяной душ. Он с шумом вздохнул и перевел взгляд на Джей — женщина замерла в метре от старика, на лице ее не было никаких эмоций — оно было пустым, как и бывает после анаши,— но Гольди легко мог представить, что творится у нее в голове. Он посмотрел за шоссе: глаза Паолы были распахнуты — похоже, она была в шоке. Стоящий возле нее демонолог глядел на него с беспокойством. Единственным же, кто не оторвал взгляд от самолетов, был Борзо — он замер по колено в траве и смотрел в сторону города.
На мгновение комиссар снова вспомнил все ужасы, виденные им за сегодняшнее утро — начиная с монастыря и заканчивая междугородным автобусом с полусотней покойников, замершим на въезде в Террено,— и с жаром проговорил:
— Вы сумасшедший! Город отравлен — его жители погибли!.. Может быть, все сказанное вами раньше и было правдой, но сейчас вы попросту бредите! Теперь это дело правительства,— рука комиссара качнулась на север.— Вы слышите: правительства!.. Я еду в Милан и расскажу обо всем происшедшем. Они вышлют сюда армию. Слышите?
На мгновение он замолчал. Старик медленно качнул головой — словно не соглашаясь с услышанным,— комиссар же повторил:
— Я еду в Милан… Кто со мной?
