— Мне кажется, я его убить бы могла, — сказала Алена, глядя в пустоту.
— Убить?! — с интересом спросил Лева. — В буквальном смысле? И ты бы решилась? Неужели ты его так любила, что смогла бы в него выстрелить?!
— Уверена, будь у меня пистолет…
— Я дам тебе пистолет. Хочешь? — простодушно сказал Лева.
Алена оторопела:
— Хочу. А откуда у тебя?
— Когда-то я занимался стрельбой, вот с тех времен…
— И им можно… убить?
— Если хорошо прицелиться. Я научу.
— И тебе не жалко друга?
— Прости, — Лева с видом протеста остановил ее. — Здесь уже пошел другой счет. Если тебе не жалко любимого человека, то я со своей жалостью как-нибудь справлюсь.
— Спасибо, — завороженно произнесла Алена и судорожно отглотнула пива прямо из бутылки.
— За что же ты благодаришь?! Даже если суд тебя оправдает, ты будешь всю жизнь мучиться. Я всегда интересовался людьми, совершившими убийство, — это были несчастнейшие люди, поверь! Вот ты мне потом расскажешь, что будешь испытывать. Это тем более любопытно, что ты женщина.
— Потом — это когда? — с опасной спросила Алена.
— Когда ты… — Лева приставил палец к виску и сделал характерный жест.
— Я?! — она вздрогнула от ужаса.
— Ну конечно! Что за шутки? Ты же только что сказала! Или ты передумала?!
— Идем, — Алена встала и надела на плечо холщовую сумку.
Оставив спящего Славика за столом, они вышли из кафе. В мансарде у Левы Алена с робким изумлением оглянулась вокруг себя.
— Удивительно. Никогда такого не видела, — сказала она, трогая старинную бронзу и стекло.
— Не будем отвлекаться. Вот то, что нам нужно, — Лева выдвинул ящик стола и достал спортивный пистолет. — Стреляют из этого так, — он вложил оружие в руку Алены.
Рука у нее сразу вспотела, и Алена облизала пересохшие губы.
— А ты меня не разыгрываешь? — с надеждой спросила она.
— Целься, — потребовал он. — Целиться надо так, чтобы мушка… — последовало длинное разъяснение, после чего Лева придирчиво спросил: — Усвоила?
— Да, — ответила она отважно, чтобы больше не подвергаться этой пытке.
— Брось, ничего ты не усвоила. Объясняю еще раз, — Лева снова вложил пистолет ей в руку. — Сначала снимаешь с предохранителя… где предохранитель, покажи… правильно, затем…
— А у тебя на доме сова, — сказала Алена.
— Какая сова?
— Ну, украшения… Я так испугалась!
— Затем правую руку поднимаем на уровень глаз, — обнимая Алену, Лева поднял ее руку вместе со своею. — Целься… целиться надо…
— А на входной двери у тебя табличка «Адвокат Борисоглебский». Это твой родственник? Ты сам прибил?
— Сам. Это мой прадед. Он был адвокатом.
— А эти вазы из твоей коллекции?
— Да, черт возьми! Ты будешь целиться или нет?!
— Я не могу целиться правой рукой, я левша, — сказала Алена, не делая ни малейшей попытки высвободиться из его объятий.
Вот уже три дня Лиза не навещала Алексея Степановича в больнице, и он места себе не находил, не зная, что и думать. Пробовал звонить, но то ли телефон был неисправен, то ли дочь сознательно не брала трубку, — дозвониться не мог. Одно служило слабым успокоением: началась сессия, и поэтому вполне вероятно, что Лиза пропадает в библиотеках и ей попросту некогда. Алексей Степанович заставлял себя в это поверить, но, словно сгибая тугую пружину, всякий раз был не в силах согнуть ее до конца, и пружина больно била по рукам. Уж он-то знал, что никакая сессия, никакие экзамены не заставили бы Лизу забыть об отце. Все обстояло куда серьезнее, и безотчетная тревога внутри была лишним подтверждением этому.
Когда по отделению дежурила знакомая медсестра, Алексей Степанович отпросился у нее (мог бы и не отпрашиваться, в заборе была дырка) и на такси примчался домой. Дома было пусто. Он прошелся из комнаты в комнату, потуже завернул кран в ванной, из которого назойливо капало, и выплеснул из вазы перестоявшуюся цветочную воду. Сел и стал думать: «Если Лиза на даче, то почему открыт балкон и откуда в ванной чужая расческа?» Побарабанил пальцами по ручке кресла и снова спросил себя: «Откуда?»
Позвонил Колпаковым. Трубку взяла Алена.
— Алло… — голос был с ленцой.
— Алена, здравствуйте. Это Алексей Степанович. Вы не видели Лизу? Я ее везде ищу.
— Здравствуйте, Алексей Степанович, — несмотря на его необычно взволнованное состояние, Алена педантично придерживалась ритуала вежливости. — Да, видела.
— Где?! Когда?!
— Ну, как вам сказать… — голос в трубке слегка отдалился.
Алена закуривала — он слышал, как чиркнула спичка.
— Только прошу вас, откровенно… — дослал он в трубку свою просьбу.
— Откровенно я не могу, — наконец проговорила Алена, сделав глубокую затяжку. — К сожалению, это не моя тайна.
— Какая тайна?! Что случилось?!
— Успокойтесь. Ваша дочь жива и здорова. Просто у нее небольшой роман.
— Она на даче?
— И да, и нет.
— Алена, не говорите загадками! Где Лиза?! Почему я ее не могу найти?!
— Не спрашивайте, Алексей Степанович.
— Она у него?!
Они выдержали паузу, подтверждающую, что им обоим известно, о ком идет речь.
— Я сама достаточно пережила из-за этого человека. Я не хочу вмешиваться.
— Вы безжалостны.
— …
— Вы безжалостны, Алена!
В трубке послышался долгий вздох.
