Характерное обстоятельство: на обоих исторических изломах, - от НЭПа к сталинизму и от оттепели к застою, - переход от некоторой рас- крепощенности научно-технического творчества к жесткой регламентации сопровождался таким же процессом и в сфере творчества художественно- го. Но есть и отличия. В первом случае удушение литературы и искусст- ва (конец 20-х) предшествовало удушению науки. Во втором же случае окостенение в области науки, техники, производства началось раньше (в первой половине 60-х). Либеральные литературные журналы, драматургия, кинематограф продержались несколько лишних лет, почти до конца 60-х, вследствие чего сам излом оказался как бы смазанным, не столь остро ощутимым (до поры до времени) для значительной части интеллигенции.
Более подробное исследование этих проблем увело бы нас далеко от нашей темы, поэтому не станем углубляться в вопросы искусства, а по- пробуем вывести чисто техническую формулу застоя. Она удручающе прос- та: советская экономика на десятки лет застряла на технологиях, со- зданных во времена "оттепели", технологиях 50-х - начала 60-х годов. СССР отключился от научно-технического прогресса, причем как раз то- гда, когда на Западе со скоростью лавинообразной цепной реакции раз- вивалась величайшая из всех революций - НТР (забытая в современной России, а большинству нынешней молодежи и вовсе незнакомая аббревиа- тура.)
Наша страна в 60-е - 80-е годы "проспала" и переход к массовому автоматизированному производству во всех отраслях промышленности, от швейной до электронной, и бурный рост так называемых "малотоннажных" тонких химических технологий, и многое, многое другое. "Проспала" всю вторую фазу НТР - информационную революцию.
Недолгое равенство с Западом в развитии кибернетики завершилось тем, что уже в начале 60-х с переходом в конструкциях ЭВМ от элект- ронных ламп к транзисторам, от чего компьютеры стали гораздо компакт- нее, надежнее, дешевле, мы не просто отстали, но буквально провали- лись назад. И дело не только в технических сложностях подобного пере- хода (хотя и они мучительно преодолевались неповоротливой плановой экономикой). На Западе подешевевшие и простые в эксплуатации компью- теры на транзисторах перестали быть принадлежностью одних только крупных (как правило, военно-промышленных) исследовательских органи- заций. Серийные универсальные компьютеры стремительно, свободно втор- гались во все сферы деятельности: в коммерцию, в бухгалтерские расче- ты, в управление технологическими процессами и т.д. Наша маниакальная система, пытавшаяся держать под строгим контролем не то что компьюте- ры - каждую пишущую машинку (кто из работавших в те годы не помнит, как перед праздниками эти машинки перетаскивали в помещение "Первого отдела" и там опечатывали!), конечно, оказалась совершенно неконку- рентоспособной.
В результате, к 1970 году только по количеству компьютеров, не го- воря уже об их совершенстве и эффективности использования, США пре- восходили СССР в 10 - 12 раз. (Различные источники сообщают разные сведения, но в среднем величины примерно такие: 4 - 5 тысяч ЭВМ в Со- ветском Союзе и 50 тысяч в США.) Собственно, одних этих цифр для то- го, кто их тогда знал и мог трезво оценить, было совершенно достаточ- но, чтобы понять: исход "исторического соревнования двух систем", как любила выражаться советская печать, определился.
О том, как яростно сопротивлялась бюрократия любым научно-техни- ческим новшествам, будь то картофельный комбайн или новое лекарство, о том, как мучались изобретатели и ученые, пытавшиеся довести свое детище до производства, об их человеческих трагедиях, инфарктах, ин- сультах, иногда безвременных смертях, иногда безвинных тюремных сро- ках, о миллионных и миллиардных потерях для страны, - обо всем этом написано предостаточно. Даже в самые мертвенные годы застоя среди юбилейной похвальбы, наполнявшей газетные страницы, прорывались рас- сказы о многих подобных случаях. Не следует удивляться тому, что это дозволялось. Власть все же испытывала беспокойство, а пуще того - же- лала его продемонстрировать. Такие публикации играли роль клапана. Все равно, ничего не менялось.
