Своим бархатным голосом она уничтожала весь смысл ультиматума, потому что любой нормальный человек скажет – лучше тотальное уничтожение города, чем чужая ядовитая тварь в мозгах. И только закончив говорить, она сообразила, что аналогичная тварь в ее собственном мозгу сейчас может запросто убить ее по команде сверху за такую выходку.
Но слово не воробей и сказанного не воротишь.
Даша напряглась, не зная, что теперь будет, – ведь инопланетяне тоже слышали ее речь. Сколько времени им понадобится, чтобы перевести и понять?
И что будет потом?
Убьют ее сразу или только причинят боль?
Остальные заметили, как она побледнела, но решили, что это по другой причине.
Через Дворцовый мост на сумасшедшей скорости мчался бронетранспортер. А из него выскакивали люди странного облика, которых проще было принять за инопланетян. Они были в противогазах и костюмах противохимической защиты, поверх которых надели еще каски и бронежилеты.
И тут было от чего побледнеть, потому что все их действия наводили только на одну мысль – еще секунда, и они без предупреждения откроют огонь из всех стволов, чтобы и следа не осталось от парламентеров с их ультиматумом и несанкционированным вещанием на весь мировой эфир.
Второй разгром станций метрополитена был гораздо серьезнее, чем первый, утренний, когда параболоиды практически не использовали белый град.
Вечером и ночью, убедившись, что армия использует подземные коммуникации для скрытного перемещения живой силы, пришельцы ударили всерьез.
Белый град и «вонючки» сделали свое дело. Параболоиды обрабатывали каждую станцию обстоятельно и закончили далеко за полночь, но зато теперь ни у одной станции не осталось никаких следов оцепления.
Те военные и штатские, которые укрылись внизу, в туннелях, боялись даже высунуть нос наверх.
От смертельной давки в темных катакомбах спасло только то, что жуткие испарения «вонючек» распространяются вверх и в стороны лучше, чем вниз.
Тем не менее все ждали, что вот теперь, когда им никто не препятствует, пришельцы войдут в метро и начнут пускать свой мерзкий газ прямо в тоннели.
Когда этого не произошло, военные и штатские вздохнули с облегчением, но задались вопросом, долго ли будет продолжаться это затишье.
Отвечать на подобные вопросы было прямой обязанностью Объединенного научного центра, который был создан вечером в Москве путем слияния маленького и глубоко засекреченного подразделения ФСБ с аморфной и не особенно секретной экспертной группой МЧС.
Первое подразделение досталось Федеральной службе безопасности по наследству от КГБ. Его неоднократно порывались ликвидировать и нещадно сокращали, но все-таки позволили дожить до вторжения пришельцев. А экспертную труппу МЧС, наоборот, создали в самые последние годы, когда появились доказательства существования внеземной жизни в форме простейших организмов и кто-то решил, что микробы из космоса могут быть даже опаснее, чем разумные существа.
И тут на планету свалилось все сразу – и инопланетные существа, и – в компании с ними – неразумные ядовитые твари, и инопланетные токсины вкупе с антидотами, и корабли с параболоидами. Раздолье для исследований.
Целый день два упомянутых подразделения сначала раздельно, а потом и совместно лихорадочно обрабатывали потоки информации о пришельцах. К их работе подключались все новые научные учреждения – от медицинских и биологических до тех, которые занимаются этнографией и психологией.
Гражданские и военные власти требовали от них срочных ответов на самые злободневные вопросы. Например, чего ждать от пришельцев и как с ними бороться.
Однако ученые и примкнувшие к ним сотрудники спецслужб могли предложить только гипотезы безо всяких гарантий, что они верны.
Одни предполагали, что нападение пришельцев на Санкт-Петербург – это демонстрация силы. Другие склонялись к мысли, что в этом состоит базовая тактика инопланетян – захватывать города поочередно и вгонять все их население в анабиоз. А третьи считали, что главная цель инопланетян – захват не городов, а людей. Именно поэтому их оружие не убивает, а только парализует.
Последняя точка зрения была весьма правдоподобна. Вряд ли имеет смысл говорить о гуманности применительно к тем, кто осуществил вторжение на планету без всякого осмысленного повода. Гуманная раса, наверное, выбрала бы какой-то другой способ контакта.
Значит, пришельцы парализуют, а затем оживляют людей для каких-то пока неясных, но вряд ли гуманных целей.
За сутки удалось получить только не очень понятные сведения об оживлении с раздеванием и о речах пришельцев на тему приобщения к свету истинного разума.
На основании увиденного и услышанного лично член экспертной группы Мария Петровна Богатырева в телефонном звонке своему куратору высказала мнение, что пришельцы – религиозные фанатики, которые не остановятся ни перед чем, лишь бы обратить население Земли в свою веру. А потом развила эту мысль на допросах в ГУФСБ, чем очень подкрепила версию следствия, что приверженцы тоталитарных сект – это на самом деле инопланетные шпионы.
