Вадим Богатырев сразу распорядился брать только самое необходимое. То, что поместится в три рюкзака и две спортивные сумки.
Вообще-то лучше бы было ничего не брать. Скорее всего последние сотни метров на краю города придется преодолевать бегом, а рюкзаки и сумки этому не способствуют.
Но с другой стороны, он хорошо знал, как наше родное государство заботится о беженцах. Что, если они не скоро доберутся до отцовской пасеки?
Вадим настоял, чтобы в рюкзаках и сумках осталось место для продуктов, которыми можно разжиться в магазинчиках у дома – пустых, но открытых. Судя по виду, их грабили, но почему-то выгребли не все. Может, помешали стражи порядка, а может, параболоиды пришельцев.
Еще он потребовал, чтобы Василиса обулась. Потребовал решительно, приказным тоном, но это не подействовало.
Василиса тихо, но твердо ответила:
– Нет.
– Ну хоть теперь-то можно бы и оставить свои детские причуды! – патетически воскликнула Мария Петровна, но Василиса только повторила:
– Нет. Именно теперь и нельзя.
Из этого следовало, что ею движет глубокая мысль, и тут уже ничего нельзя поделать.
В чем эта мысль заключается конкретно, выяснить так и не удалось, но, наверное, опять что-нибудь типа благословенной энергии земли, которая поможет бороться со зловредными силами неба.
Аська согласилась сменить шорты на джинсы, а рваную футболку – на целую рубашку. И нацепила на голову камуфляжную кепку.
В этой кепке, в штанах, с разбитой физиономией и с автоматом через плечо она выглядела как юная соратница Че Гевары, только что освобожденная братьями по оружию из застенков кровавой тропической хунты.
Генералы песчаных карьеров готовы к бою.
На этом фоне Вадим в полном обмундировании майора ВВС походил на военного советника тропических революционеров, а чтобы их внешний облик больше соответствовал окружающему ландшафту (или наоборот), им надо было благополучно дойти до леса.
Но до этого следовало хоть немного отдохнуть. Богатыревы слишком долго не спали и слишком много прошли пешком.
Каждая минута была на счету, и промедление смерти подобно, потому что в любой момент могли произойти события, после которых все, кто не успел покинуть город, потеряли бы эту возможность навсегда.
Но Богатыревы просто не могли идти.
На предупреждение о возможном ядерном ударе по пришельцам, направленное сопредельным странам и Евросоюзу, реакция была мгновенной.
Протесты прислали одновременно каждая европейская страна, Евросоюз в целом и штаб-квартира НАТО в Брюсселе.
Как ни странно, натовский протест был самым сдержанным – возможно, потому, что главная страна блока сама воевала с пришельцами и тоже подумывала о ядерном ударе.
Так или иначе, натовцы лишь рекомендовали российскому руководству еще раз обдумать этот вопрос и сопоставить сомнительный эффект акции с ее вероятными последствиями.
Европейские правительства выбирали выражения гораздо менее тщательно. Ближайшие соседи грозили России полным и немедленным разрывом отношений, если та применит оружие массового уничтожения.
Прочитав все это, президент Дорогин, к вящему неудовольствию военных, еще раз отложил акцию «Последнее средство» и распорядился отправить всем европейским правительствам, Евросоюзу и НАТО еще одно послание. Краткое и прямолинейное.
Президент просил у адресатов помощи в борьбе с инопланетной агрессией. И требовал гарантий, что эта помощь будет быстрой и эффективной.
«Если Европейский союз и Североатлантический блок знают средство остановить вторжение и уберечь столицу России от захвата, а Российскую Федерацию – от национальной катастрофы, то руководство Российской Федерации готово прислушаться к их советам и принять с благодарностью любую помощь, которую они готовы предоставить.
Если же НАТО и Евросоюз не могут предоставить Российской Федерации немедленную действенную помощь и дать Москве и России гарантии безопасности, то Вооруженные силы будут защищать страну своими силами с использованием любых средств, которые имеются в их распоряжении».
Ответа на это послание президент Дорогин требовал незамедлительно.
То, что происходило вокруг черного корабля, зависшего над южной окраиной Санкт-Петербурга, выглядело все более угрожающим.
Параболоиды роились вокруг корабля, почти забросив патрулирование периметра, и было совершенно очевидно, что это неспроста.
Такое затишье бывает только перед бурей.
И было так заманчиво одним ударом накрыть сразу и корабль, и основную массу параболоидов. Чтобы и следа не осталось от этого черного роя.
Президент в заволжском бункере ждал ответа на свое последнее послание и оттягивал решение. Его охрана вздохнула наконец с облегчением. Главу государства удалось без осложнений вывезти из Москвы, а это означало, что головы в ближайшее время не полетят.
А президент вздохнуть с облегчением, увы, не мог. Дилемма – либо ядерные боеголовки уничтожат Санкт-Петербург, либо пришельцы возьмут Москву, – не давала ему покоя.
А главное, в резервном центре управления он гораздо острее, чем в Москве, чувствовал, как ситуация выходит из-под контроля.
