Абросов развивал идеи известного советского географа А.В. Шнитникова, много лет изучал озера Средней Азии, в том числе Балхаш и Аральское море, и нашел закономерность: усыхание Арала и Балхаша нередко совпадает с повышением уровня Каспийского моря. Кроме того, Абросов обратил внимание на связь между повышением/понижением уровня озер и солнечной активностью. Своими наблюдениями делился с Гумилевым еще в середине пятидесятых, когда тот сидел в лагере. Гумилев применил теорию Абросова к истории евразийских кочевников.
Экономика кочевников всецело зависела от климата. Если из года в год повторялись засухи, то степняки беднели, начинался падеж скота, а за ним и голод. Соответственно падала военная мощь степных империй и племенных союзов. Грозные хунну смиренно просили у китайцев разрешения поселиться на берегах Хуанхэ, многолюдная некогда страна Кангюй превращалась в безлюдную пустыню, а ее жители, канглы-печенеги, мигрировали в причерноморские степи. Когда циклоны с Атлантики возвращались на юг, пустыни отступали, появлялись вновь богатые пастбища, где паслись тучные стада овец и табуны лошадей.
По колебаниям уровня Каспийского моря можно было судить о климате окружающих степей и пустынь.
Василий Никифорович писал для специалистов, у него не было не только гумилевского тщеславия, но и гумилевского литературного дара. Он работал в обычном научном стиле: «Как известно, циклоны есть производное фронтов: полярного воздуха и субтропического, между барометрическими максимумами которых они проходят. Чем больше барометрическое давление в северной околополярной области относительно затропического максимума, тем южнее бывает расположена атлантико-арктическая барометрическая депрессия, тем ближе проходят циклоны с атлантической влагой, когда в северной околополярной области давление бывает низким, основные осадки, приносимые циклонами, выпадают севернее, в гумидной зоне. Для своего пути циклоны используют очередное положение барометрической ложбины, вызывая гетерохронность периодов относительно повышенного уровня увлажнения гумидной и аридной зон».
А вот как о том же самом писал Лев Гумилев:
«Возможны три комбинации увлажнения: 1. При относительно малой солнечной активности циклоны проносятся над Средиземным и Черным морями, над Северным Кавказом и Казахстаном и задерживаются горными вершинами Алтая и Тянь-Шаня, где влага выпадает в виде дождей. В этом случае орошаются и зеленеют степи, зарастают травой пустыни, наполняются водой Балхаш и Аральское море, питаемые степными реками, и сохнет Каспийское море, питаемое на 81 процент водами Волги. В лесной полосе мелеют реки, болота зарастают травой и превращаются в поляны; стоят крепкие, малоснежные зимы, а летом царит зной. На севере накрепко замерзают Белое и Баренцево моря, укрепляется вечная мерзлота, поднимая уровень тундровых озер, и солнечные лучи, проникая сквозь холодный воздух, раскаляют летом поверхность Земли. (Раз нет облаков – инсоляция огромна.) Это, пожалуй, оптимальное положение для развития производительных сил во всех зонах Евразийского континента.
2. Но вот солнечная деятельность усилилась, ложбина циклонов сдвинулась к северу и проходит над Францией, Германией, Средней Россией и Сибирью. Тогда сохнут степи, мелеют Балхаш и Арал, набухает Каспийское море, Волга превращается в мутный, бурный поток. В Волжско-Окском междуречье заболачиваются леса, зимой выпадают обильные снега и часты оттепели; летом постоянно сеет мелкий дождик, несущий неурожай и болезни.
3. Солнечная активность еще более возросла – и вот циклоны несутся уже через Шотландию, Скандинавию к Белому и Карскому морям. Степь превращается в пустыню, и только остатки полузасыпанных песком городов наводят на мысль, что здесь некогда цвела культура. Суховеи из сухой степи врываются в лесную зону и заносят ее южную окраину пылью. Снова мелеет Волга, и Каспийское море входит в свои берега, оставляя на обсыхающем дне слой черной липкой грязи…»
По долгу службы мне приходилось читать не только всех лауреатов, но и почти всех финалистов самых престижных литературных премий – «Русский Букер», «Большая книга», «Национальный бестселлер». Ни один роман я не читал с таким интересом, с таким удовольствием, как историко-географические статьи Гумилева, опубликованные в сугубо научных журналах.
В конце пятидесятых профессор Артамонов готовил к печати свою фундаментальную монографию «История хазар». Она могла бы выйти и раньше, если бы не борьба с космополитизмом, то есть с евреями. После того как газета «Правда» выступила в декабре 1951 года с резкой критикой «преувеличения роли хазар в русской истории», хазарский вопрос неожиданно стал политическим, вероятно, впервые с X века. В антихазарской кампании принял участие даже Борис Александрович Рыбаков, будущий академик.
