Во-вторых, подтвердились предположения Гумилева: морская часть стены была построена не на моле, а непосредственно на скальном основании, что было возможным только если уровень моря стоял в VI веке на несколько метров ниже, чем в X и в XX веках.
В-третьих, Гумилеву пришлось внести в свои расчеты поправку. Он считал, что море в VI веке стояло на шесть метров ниже, но полая башня-гавань, открытая Прохоровым, этому противоречила. С большой неохотой Гумилев признал, что уровень моря был не на шесть, а только на четыре метра ниже. Причем в своей статье «Хазария и Каспий», опубликованной «Вестником ЛГУ» и вскоре (первой из работ Гумилева) переведенной на английский, Гумилев использует еще данные своих старых расчетов и свой план, где башня обозначена не полой, а обычной, то есть стоящей на суше. Но в «Открытие Хазарии» Лев Николаевич всё же поправку внес. Вообще нежелание отказываться от собственных устоявшихся суждений иногда переходило у Гумилева в научный догматизм, который вредил его исследованиям. Прохоров даже много лет спустя будет поминать приверженность Льва Николаевича «заранее фортифицированным» идеям.
Экспедиция 1961 года – высшая точка хазарских успехов Гумилева. В 1962–1963-м его экспедиция раскопает еще несколько бугров, найдет несколько хазарских захоронений, но искать Итиль после первой неудачи 1959-го он так и не стал. Как теперь выяснилось, зря. В 2000 году астраханские археологи на юге дельты недалеко от села Самосделка нашли остатки большого поселения с кирпичной крепостью, похожей на хорошо известные оборонительные сооружения Саркела. Поскольку крупных городов IX–X веков, кроме Итиля и основанного позднее на его месте Саксина, в дельте Волги не было, то археологи решили, что перед ними тот самый Итиль.
Зато Гумилев в 1962 году отправился на поиски Семендера. Этот город искали в низовьях Терека, в районе нынешнего Кизляра, но Гумилев решил, что в Средние века в низовьях Терека город существовать не мог, потому что река часто выходила из берегов, а хазары не умели строить дамбы. Он начал искать выше по течению и недалеко от станицы Шелковской, то есть уже на территории современной Чечни, нашел городище, которое признал древней хазарской столицей. Увы, серьезных доказательств на этот раз не было.
Археолог В.Б. Виноградов на страницах журнала «История СССР» раскритиковал Гумилева за поспешность и самонадеянность. По словам Виноградова, Гумилев просто выдал свою гипотезу за доказанный факт. При этом критик высоко оценил саму находку: «…поиски… Л.Н. Гумилева не только закономерны, но и весьма результативны. <…> Им открыт уникальный и до сих пор фактически неизвестный науке объект. Ведь вплоть до посещения Л.Н. Гумилевым эта крепость, неизвестно с чьей уж “легкой руки”, считалась русским городком Терки-2, построенным в 1578 году. Ни один археолог прежде не заметил, что так называемые “валы” крепости на самом деле представляют собой оплывшие стены, сложенные из сырцового кирпича. <…> Вплоть до книги Л.Н. Гумилева памятник так и не привлек внимания специалистов по Раннему Средневековью».
Виноградов безоговорочно признал городище хазарским, но отказался считать его Семендером. Дело в том, что современники описывали Семендер как большой и процветающий торговый город. Значит, от него должен был сохраниться богатый культурный слой – остатки жилых зданий, торговых лавок, базаров, свалок, остатки кладбищ, наконец. Но культурный слой Шелковского городища оказался бедным. В основном встречались фрагменты керамики VIII–X веков, то есть хазарского времени. Значит, Гумилев открыл не Семендер, а какую-то пограничную крепость, построенную хазарами против кавказских горцев. «Словом, открытие Семендера не состоялось», – резюмировал Виноградов.
Гумилев, разумеется, ввязался в спор и написал в «Историю СССР» полемическую заметку. Но его аргументы были слабоваты, а завершил Гумилев свой текст неожиданно: «Все имеющиеся данные говорят за отождествление Шелковского городища с цитаделью Семендера, но не исключено появление новых данных, которые, может быть, заставят наше заключение пересмотреть».
Гумилев как будто готовит запасной мост для отхода. Значит, он все-таки усомнился в том, что нашел Семендер? Боюсь, что Гумилев разочаровался в своем открытии гораздо раньше. Вдумаемся: в 1964 году, вместо того чтобы продолжать раскопки Шелковского городища, Гумилев отправляется на реку Арчеда (приток Дона), присоединившись к экспедиции почвоведа Александра Гавриловича Гаеля.
Савицкий в Праге недоумевал: «…задаю тревожный вопрос: а Семендер? Вы должны обязательно найти этим летом время продолжить исследование Семендера – лично Вашего великого открытия. <…> Почему можно было копать хазарские могилы в других местах, а к интереснейшему городищу – равнодушие», – писал он в 1964-м. «Я прямо криком готов кричать, что раскопки в Семендере надо начать уже этим летом!» – горячился Петр Николаевич весной 1965-го.
